Играй!

Чтобы на его лице больше никогда не возникало такого унылого выражения, от которого уголки губ опускались вниз, а огромные яркие глаза тускнели.

– Слушай, – он накрыл его щеку ладонью, и Кристофер поднял печальный взгляд. – Я поговорю с родителями, расскажу друзьям, а потом сделаю тебе достойное предложение. И ни за что на свете в нем не будет слов «тайный» или «скрываться».

Теодор подался вперед, сокращая расстояние между ними, и щеки Кристофера покрылись румянцем, ресницы затрепетали."

"– Крис, поверь мне, в тот момент, когда я назову тебя своим парнем, об этом узнает весь мир, – прошептал он, и из груди Кристофера вырвался неясный звук, похожий на ошарашенный всхлип.

Теодор улыбнулся. – Ты еще устанешь от того, как часто и много я буду тобой хвастаться.

Кристофер зажмурился от смущения, нащупывая дверную ручку и вываливаясь из машины.

– Ну все, я пошел, – торопливо выпалил он, убегая к воротам, потому что не мог вынести всего этого сразу. И когда он скрылся, из Теодора вырвался радостный клич, и он на эмоциях ударил ладонями по рулю. Оглушающий звук клаксона привел его в чувство, но широкая счастливая улыбка не слезала с лица всю дорогу до дома.

Он очень устал за сегодня, это был чертовски долгий, тяжелый и унылый день с неожиданно ярким завершением, но, когда Теодор лег в постель, обнаружил, что не может уснуть, потому что все его мысли крутятся вокруг Кристофера.

А когда он думал о Кристофере, успокоить сердце было просто невозможно.

* * *– Почему ты тогда сказал Еве, что я твой парень? – с любопытством поинтересовался Кристофер.

Они сидели на краю сцены, их ладони слегка касались, и от этого легкие приятные разряды тока бежали вверх по позвоночнику.

Теодор сбежал с последнего урока, а Кристофер отпросился как примерный мальчик, и они встретились у актового зала, чтобы снова проверить то, что успели сделать, и унести испорченные фанерки к мусорным бакам на заднем дворе школы – вчера у них уже не осталось на это сил. Они справились быстро и теперь просто коротали время до прихода остальных за болтовней.

Между ними почти ничего не поменялось, за исключением того, что теперь каждое случайное прикосновение ощущалось ярче, все улыбки были нежнее, а взгляды говорили гораздо больше, чем раньше, потому что больше не было страха быть раскрытым.

Было только желание быть настолько честным в чувствах, насколько возможно.

Казалось, будто на мир наложили один из этих сияющих фильтров из инстаграма, и от этого хотелось постоянно улыбаться. Кто-нибудь уже писал про это песню? Теодор рисковал стать первым.

– Ева – это другая история, – со смешком объяснил Теодор. – Во-первых, она живет в соседнем городе, а во-вторых, у нее есть девушка.

Кристофер комично округлил глаза, заставляя Теодора рассмеяться.