Играй!

Теодор выпрямился на стуле, впервые за долгое время чувствуя что-то помимо раздражения или злорадства. Он ощущал легкий отблеск интереса. Все еще не мог поверить, что в этот кабинет действительно приходят, чтобы поделиться проблемами.

– Все это время мне казалось, что я не… – Теодор пытался представить, как он выглядел. Наверное, жевал губу, пытаясь справиться с нервозностью, или сцепил пальцы, или поглядывал в сторону выхода, думая, а не сбежать ли, пока еще ничего не рассказал. – Мне казалось, что я живу не своей жизнью. Как будто я должен признаться в чем-то, но я не понимаю, в чем.

"

"Он замолчал, подбирая слова, и Теодор оглянулся на дверь. Если психолог зайдет сейчас, это будет крайне неловко. Он мысленно подгонял мальчишку, чтобы успеть услышать, что там он понял. Природное любопытство взяло верх, заставив забыть о том, почему он сам оказался в этом кабинете.

– И я просто не знаю, с кем… то есть кому… – Кристофер снова вздохнул испуганно, как будто стоял на краю пропасти, а потом прыгнул, резко закончив: – Кому рассказать о том, что мне нравятся парни, а не девушки.

Теодор от неожиданности подавился воздухом, громко откашливаясь.

Парень за шторкой понял, видимо, что только что исповедался не тому человеку, вскочил так быстро, что опрокинул стул, судя по грохоту.

– Подожди! – глухим голосом воскликнул Теодор, судорожно глотнув воздуха. Сердце колотилось, как будто это его тайна вдруг оказалась раскрыта. Но он не хотел, чтобы мальчишка боялся. Теодор был мудаком, но тема ориентации не была для него шуткой. Он прекрасно понимал, сколько нужно смелости, чтобы об этом рассказать. – Подожди, не убегай!

Парень замер, из-за шторки не доносилось ни звука.

Теодор не умел утешать и успокаивать людей, но в этот раз не мог не попытаться. Оглядев светлый безликий кабинет, будто пытаясь найти в плакатах о признаках депрессии ответ, он нервно вздохнул.

– Да, я не психолог, прости, – наконец вымолвил он. – Прости, что не остановил тебя раньше, это было… грубо с моей стороны, наверное. Но я никому не расскажу, правда. Так что ты можешь продолжать. Я просто хочу… возможно, я смогу чем-то помочь.

Он с волнением ждал ответа, даже не осознавая, что только что впервые в своей жизни извинился перед кем-то, и расслабился только после того, как услышал, что Кристофер поднял стул и снова сел.

– Ты правда никому не расскажешь? – с поразительной наивностью поинтересовался он. Теодор приподнял уголки губ в улыбке и покачал головой.

– Нет.

– Меня это не волнует в любом случае, – дрожащим голосом произнес он. Хотел прозвучать самоуверенно, но у него не вышло. – То, что ты рассказал бы всем. Просто… я сам хотел рассказать. Было бы ужасно, если бы ты забрал у меня это право.