Измена. Простить, отпустить, отомстить?

Гигантского набитого чемодана, который так и бросался в глаза, сколько бы я не отводила взгляд. Тимур попытался его застегнуть, но молния натяжно скрипнула и застряла. Так бывает, если пытаешься засунуть в чемодан всю свою жизнь. Ее пестрые, как лоскутное одеяло углы будут прорываться наружу, рваться на свободу, не дадут себя забыть. Когда Тим снова вцепился в замок, я попросила:

- Погоди, дай помогу.

Я опустилась на ковер, придавила руками крышку, упершись в пол коленом, пока Тим изо всех сил тянул на себя бегунок. Молния сопротивлялась еще пару секунд, а потом медленно поехала вверх, издав на прощанье последний всхлип.

- Вот и все, - еле слышно произнес Тимур.

- Не уезжай, пожалуйста, - еще тише чем он попросила я. Пальцы, которые я держала на чемодане, нервно дрожали. Но голос все так же не выдавал никаких эмоций. Будто и не было их вовсе. – Останься. Я ведь… я прошу у тебя прощения… я все понимаю… я больше не буду…

В комнате было так тихо, что голос Тимура прозвучал разорвавшейся в воздухе бомбой. Громкой, неумолимой, безжалостной, с калечащими нутро словами-снарядами.

- Надолго?

- Что надолго?

- Осознание это – надолго? На сколько нас с тобой хватит до новой ссоры, Насть? Неделю продержимся? Или даже месяц, да? А потом опять по новой. И опять я ругаю себя, что однажды уступил, а ты плачешь от того, что не понимаешь, что же не так. Ты же искренне не понимаешь, верно? Настя, я хочу жить с тобой. С тобой и твоими детьми, но не с призраком бывшего мужа, табором родственников, перед которыми лучше ходить на задних лапках, со свекром, который разрешил мне срать в его сортире, с твоими тараканами и попытками доказать всем, какая ты хорошая! А всем на тебя чхать и в конце останешься только ты, и тот, кто будет рядом. Даже дети когда-нибудь уедут от тебя, они и должны уехать, это правильно, это верно! И что дальше? Надорванная от работы спина и моя нищенская пенсия, потому что, уж прости, с этих доходов я едва смогу что-то отложить. – Он замолк и внимательно посмотрел на меня своими черными глазами, как сканер, как рентген, который обнажает тебя до кожи, до самых костей, до нутра, чтобы разворошить и оставить. – Насть, поехали со мной? Прямо сейчас соберем вещи и поедем?

- Сейчас?!"

"- А чего ждать? Мы есть, чемодан я перетрушу, чтобы твое барахло тоже влезло. Билеты купим, курочку зажарим, яйца эти вареные, чай в подстаканниках, сканворды. Семь часов и мы уже в Петербурге.

- Но ведь ты можешь найти работу здесь, - всхлипнула я.

- Могу. Через год, через полгода, может мне очень повезет, и я найду ее через месяц, только не уверен, что мы с тобой за это время не сгрызем друг друга.

- Я могу попросить отца… найти связи…

- Вот уж не надо, - зло рассмеялся Тимур. – Ты со своими связями сама разбирайся, а я лучше как-то сам, зато пойму, чего я стою.