Классная дама (СИ)

Софья опомнилась и обозвала меня эгоисткой, я отплатила ей той же монетой: красоваться можно среди людей попроще, и обойдется это дешевле в разы. Ах, сиятельство? Поищем титулованного старичка. Повезет, так он еще и глухой окажется. И не влезай, у меня сложные переговоры.

— Я не знаю, хорош его императорское величество или плох как государь, как муж или как отец. Но я знаю, как дочь, насколько скверен был мой отец. И насколько дрянной была моя мать.

Нужно ли знать Ягодину больше? Возможно, но не сейчас. Я подумала, не поведу ли себя как легкодоступная девка, протянула руку и коснулась его запястья. Софья растаяла нежным покалыванием в животе.

— Вы сочли, что я нашла наконец человека, который сделал меня изгоем, нищенкой, сиротой, так вот — это не так, — убежденно сказала я, давя одну за другой чертовых бабочек. — Ваш отец исполнял свой долг, мой отец забыл о своем долге дворянина, мужа, отца. Вы гордитесь своим отцом — я своего проклинаю. Я не знаю и знать не хочу причин, по которым он стал преступником, преступлению оправдания нет. Я спросила, знает ли ваш отец, что я дочь осужденного заговорщика — я никогда не винила в том, кто я есть, и за то, в каком дерьме я живу, никого, кроме собственных матери и отца. Но я знаю, как сильно может ударить по имени его сиятельства то, что дочь цареубийцы сидит за одним столом рядом с ним, и как этим могут воспользоваться его недоброжелатели…

В том, что касалось моих родителей, была правда, в том, что я опасалась за репутацию незнакомого мне человека — вранье. Я за себя опасалась. Ягодин-старший меня перекусит как соломинку, будь что не так, и весь ответ высшему свету — что вы хотели от дочери каторжанина? Смотрите, эта барышня и без отца бежит по кривой тропе.

— Мой двоюродный дед, — поручик дождался, пока я сделаю паузу в своей выспренной исповеди, и накрыл мою ледяную руку своей, — был в числе тех, кого приговорили к повешению за то же, что задумывал ваш отец, и у него ведь почти получилось. Полвека назад — не настолько давно, чтобы люди забыли, но каждый ответственен за себя, мой отец следует этому правилу, к сожалению или к счастью, строже прочих. Кто полагал, что сможет использовать это как слабость, уже не раз пожалели, Софья Ильинична… Он будет рад принять вас в своем доме. И я тоже.

Мы расстались пусть не влюбленными, но друзьями. Ладно, приятелями без камня за пазухой. По крайней мере, с моей стороны. Я попросила дать время подумать — до праздника, до молебна, до покушения оставалось всего десять дней, и когда я проговорила вслух этот срок, обоим нам стало ясно, что делу время.

Меня не арестовали — и не уволили. Я была полна смутных надежд и легких разочарований. Я чувствовала и приятное томление, и небольшое чувство стыда за свои эскапады, причем за все разом.