Князь из будущего. Ч. 2

А когда поспеешь, ты у меня расскажешь даже то, что уже давно забыл! Это я тебе обещаю!

Через час персы рассказывали наперебой все, что им было известно, захлебываясь от усердия. И теперь, когда мучения прекратились, они впали в блаженное забытье, наслаждаясь отсутствием боли.

— Они рассказали все, что знают? — спросили у палача высокие гости, когда поток информации, наконец, иссяк.

— Не сомневайтесь, сиятельные, — коротко поклонился палач, одетый в заляпанный свежей кровью кожаный фартук. — Если прикажете, я повторю пытку под запись. Могут всплыть какие-нибудь незначительные детали.

— Не нужно, — поморщился патрикий. — Ничего нового они не сообщили.

— Так ты знал о сигнальных огнях во Влахернах? — удивленно посмотрел на него куропалат. — А мне тогда почему не рассказал?

— Я думал, что это ловушка, — признался патрикий. — Эти сведения передал аварский всадник одному их евнухов в том посольстве.

— Вот как? — удивился куропалат. — И кому же?

— Ты его не знаешь, — ответил Бон. — Это какой-то выскочка, пригретый нашей Благочестивой Августой. Стефан его зовут. Он один из всех этих бездельников речь варваров понимает.

— Я слышал о нем, — задумчиво сказал куропалат. — Это он тогда с полутысячей наемников — германцев в порт заявился, помнишь? Ох, и напугались мы тогда! Думали, варвары с моря напали. И вроде бы он смог с ханом оногуров Кубратом договориться…

— Кубрат со своей ордой стоит под нашими стенами, — мрачно ответил патрикий. — Хорошо же он договорился!

— Не спеши с выводами, патрикий, не спеши, — покровительственно сказал куропалат. — Еще не было штурма, а он все и покажет. Если Кубрат на нашей стороне, я сам озолочу этого парня.

— С этими что будем делать? — показал патрикий на персов, которые безжизненно висели в веревочных петлях.

— Вот этому голову отрубим и пошлем на азиатский берег, — ткнул пальцем куропалат. — Пусть Шахрбараз порадуется. Это же его родной племянник.

— А с другими как поступим?

— Мы поступим с ними так, — ответил после недолгого раздумья куропалат, — чтобы у этого вонючего степняка больше не осталось сомнений в нашем решении."

"Рано утром створка ворот святого Романа скрипнула, выпустив из города странную обнаженную фигуру. Она неуверенными шагами двигалась к ставке кагана. Глаза шагающего были пусты, в них не было ни одной мысли, а ноги его заплетались. Холеная некогда борода была сожжена пламенем факела. Его руки были отрезаны по самые плечи, а раны тщательно обработаны, и даже не кровоточили. Палач был настоящим мастером. На его шее висела веревочная петля, в которой болталась голова третьего посла, прикрепленная за уши. Страшная ноша, обрубок шеи которой сочился кровью, мерно колыхалась в такт шагам, пока перс шел к аварскому лагерю.