Князь из будущего. Ч. 2

— Это ты башкой своей тупой приложился, — со знанием дела пояснил Бури. — Тебя шлем спас. Если бы не он, расплескало бы твои мозги по земле. Радуйся, пацан!

— Да вроде бы цел я, — несмело сел Добрята, осторожно двигая ногами и руками. Боль стихала, оставалась лишь тошнота и головная боль. — Ой, я сблюю сейчас!

— Ладно, полежи, воин, — хлопал его по плечу Бури, пока Добрята мучительно тужился, извергая из себя зеленоватую горечь. — К утру как новый будешь, батыр безголовый! И как жив-то остался, непонятно!

— Дуракам везет, — ответил Добрята, устало смежив глаза. Лежать так было намного легче, ведь резкие звуки и яркий свет лишь усиливали боль, пронзавшую его голову острыми вспышками. Он бормотал в забытьи. — К утру буду, как новый. Мне нельзя болеть. У меня тут еще дело важное есть. Дело… И, впрямь, дурак я! Дело же…

Глава 39"

"7 августа 626 года. Константинополь. Десятый, и последний, день осады.

Штурм города не прекращался даже ночью. Каган бросал на стены все новые и новые силы, держа всадников в резерве. Пока что на стены лезли только словене, которые уже и рады были бы дать деру, но аварские лучники нацеленными на них жалами стрел недвусмысленно намекали — пути назад нет. И гора трупов под стеной лишь росла. Их было столько, что даже времени передышек, которые враги иногда давали друг другу, не хватало для того, чтобы сжечь их по обычаю. Тысячи тел лежали вдоль стен города, который и не думал сдаваться.

Осадные башни двинулись вперед, их толкали десятки воинов. Тронулись и тараны, которые начнут методично колотить в стены и ворота, пока не проломят их. Кое-где отряды словен смогли перебраться через первый ряд укреплений, но тут же понимали, что оказались в каменном мешке, выхода из которого не было. Их расстреливали сверху, или просто рубили, когда они все-таки пытались залезть на стену по приставным лестницам. Баллисты крушили осадные башни и, то одна, то вторая останавливались, когда особенно меткий камень с хрустом ломал опору, и деревянная громада валилась набок, погребая под собой самых нерасторопных. Из баллист расстреливалась и пехота, которая толкала башни вперед. Потери были такие, что атаки раз за разом захлебывались. Даже отчаянные до безумия язычники, не слишком ценившие жизнь, приходили в ужас, а привычные к войне аварские кони начинали беситься от тяжелого запаха крови и внутренностей. Стрелы и камни не щадили и всадников тоже, немало их погибло, а ранено было еще больше.

Двенадцать тысяч воинов, которыми командовал опытный полководец — большая сила. А когда эта сила подкрепляется ополчением цирковых партий, флотом и десятками баллист — штурм города становится делом совершенно безнадежным.