Когда убьют – тогда и приходите

Ей ни разу не попадались крупные хозяйственные дела, когда на работников правоохранительных органов давит не партийная верхушка, а преступная группа, в которой люди ни перед чем не остановятся, чтобы не лишаться своего куска жирного пирога. Это не афишируется, но бывает, что следователей и оперативников убивают, а судей запугивают.

Ее бог от этого пока миловал, но если вдруг придется судить торговую мафию, как она поведет себя тогда, если сейчас струсила перед призрачной опасностью?

Может, и не надо изображать из себя строгую и принципиальную судью, а признать, что она всего лишь пугливая баба, которой место на кухне?

Ирина поставила на плиту блинную сковородку, и пока та нагревалась, насадила на вилку половину картофелины, а в блюдечко налила постного масла.

Да, была она когда-то пионеркой, которой хотелось приключений, но те времена давно прошли. Девочка окуклилась, умерла и возродилась в виде домохозяйки во фланелевом халате, потолстевшей, отяжелевшей, отупевшей и парализованной страхом за детей.

И самая лучшая услуга, которую она теперь может оказать своей Родине, – признать это и уступить место тому, кто способен честно исполнять свой долг.

Ну а ей вот – кастрюли, горячий вкусный завтрак семье и нежный поцелуй домочадцам.

Скромная вахта, но ее она будет нести достойно и хорошо. Вспомнилось вдруг, что в детстве из всех литературных героинь ей больше всего хотелось быть похожей на майоршу О’Дауд из «Ярмарки тщеславия», не особо умную, не слишком красивую, не до безумия влюбленную, но сильную духом женщину. Получилось ли это, бог знает…

Сковородка достаточно раскалилась, и Ирина налила на нее теста, жидкого, как вода. Ей нравилось, что блины выходили тонкие, как бумага.

Мысль скользнула назад, к французскому ухажеру. Вот, пожалуйста, девушка встречается с иностранцем, и никто ее за это не пытает, не ссылает в лагеря и вообще никак не преследует. КГБ приглядывает одним глазком, не без этого, конечно, но в целом не встает на пути истинной любви, а в тридцать седьмом году Ирина забоялась бы блины приготовить по вражескому рецепту. Меняются времена, а мы все орем о страшном произволе, после драки кулаками машем.

Стопка готовых крепов росла, и Ирина на соседней конфорке потушила немного капусты – начинку для блинчиков к обеду."

"Вот в таких хозяйственных мелочах и пройдет жизнь. Хлопотно, тупо, зато сыто и безопасно. Кирилл будет рад, ему нравится ощущать себя кормильцем, и, хоть он никогда об этом не говорит, наверное, неприятно, что она – судья, а он – простой рабочий. Пусть высочайшей квалификации, пусть отлично зарабатывает и правым и левым образом (о последнем тсссс), но все равно его социальный статус ниже, чем у жены, а для мужчины это болезненно.