Лабиринт

В сердце, как ножом провернули. А она взгляд не отводит. Волосы мокрые завитками берутся, и по щекам вода течет, как слезы. Красивая. Безумно красивая. Свежая, настоящая, и от нее запах другой, перебивает кровь, пот и смерть. Она жизнью пахнет и мной. Нами. Счастьем больным и неправильным. Лицо мое обхватила ладонями.

— Это я… — гладит скулы, успокаивая. Дышать становится легче, тошнота отступает, сердце снижает обороты. Зверь уже не скалится и не рвется в хаос. Притих. Как и всегда рядом с ней.

Вижу, что ты, маленькая. Даже больше — чувствую, что ты. Никто другой так прикасаться не умеет. И я к ней прикасаюсь так, как никогда не умел. Так, как не прикасался уже чертову тучу лет ни к кому. Когда брал ее, собой стал впервые. Не со стороны себя видел, а был в себе, в своей дымящейся коже. От каждого касания током прошибало, а от ее стонов кончал ментально миллионы раз. От взгляда с ума сходил и сейчас схожу. Не важно, как она смотрит, и что там в ее глазах. Они иные. Там каждая эмоция настоящая. Ни капли фальши. Моя девочка. Моя маленькая нежная девочка, как же тебя в меня угораздило… и еще хуже. Как меня в тебя так закрутило. Для тебя хуже.

— Почему не спишь? — спросил тихо, а сам хочу, чтоб она вот так скулы мои гладила бесконечно, — Испугалась одна?

Кивнула и руку мою взяла с разбитыми о кафель костяшками, кровь смывает, морщится, как будто ей самой больно. Меня никто и никогда не жалел. Да мне и не надо было. Убил бы за жалость. Но здесь иное… Никто на меня так не смотрел, никто так не прикасался, никто и никогда не любил. Я не понимал, за что? За что мне это? Вот она… Что я такого хорошего в жизни сделал? И за какие грехи ей я?

А потом, горечью на зубах. Едкой кислотой — и у нее не надолго. Просто мелкая еще, наивная. Поймет и бежать будет, оглядываясь в ужасе назад и проклиная каждую секунду.

Я только сейчас заметил, что на ней моя футболка уже мокрая насквозь. К телу прилипла, очертила каждый изгиб и округлую грудь, и соски напряженные то ли от холода, то ли…

В горле пересохло, когда вспомнил ее обнаженную подо мной. Распятую, распластанную, извивающуюся от моих ласк, раскинувшую ноги в стороны, пока я жадно вылизывал ее наслаждение. Только сейчас уже не ночь… и, может, пожалела обо всем или не понравилось, а может, напугал. С ней я ничего не знал и не понимал. У меня таких никогда не было… Таких, чтоб я сам с ума сходил.

Я же до утра на нее смотрел, как спит, как во сне ресницы дрожат, как пальцы на моей груди сжала. Дыхание ее слушал, волосы перебирал и запах втягивал, зарываясь в них лицом. Каждую прядь поцелуями, и щеку, и висок.

И ни о чем, мать вашу, не жалел. Только о том, что скоротечно. Что будущего не просто нет, а и прошлого не было. Яркая комета в моей вонючей яме дерьма и грязи. Счастье, которого у меня не было и быть не могло.