Лабиринт

Но мы приложили столько усилий, чтобы добиться этой встречи, что одно понимание, что это нам удалось, вселяло какой-то необъяснимый оптимизм — вот наконец-то все начало идти по плану. А значит, так будет и дальше. Эту уверенность невозможно объяснить логикой. Это скорее чувство заслуженного везения, результата, ради которого пришлось очень постараться."

"Массивная железная дверь отворилась, и за ней я увидел Макса. Заросший, уставший, глаза сверкают лихорадочным блеском, губы сжаты в тонкую линию. Ждет… Знает, что здесь самое тяжелое, но единственно возможное — это ожидание. Которое сводит с ума, раздражает, выводит из себя. Потому что твои руки связаны. Как в прямом, так и в переносном смысле. Потому что твоя судьба зависит от других, от того, как и когда там, за стеной, нужные люди смогут договориться.

Мы крепко обнялись, я знал, что ему, как и мне, стало хоть немного легче. Что лед тронулся, что если уж я здесь — значит, броня Беликова оказалась не такой уж железобетонной. А остальное — решим.

— Ну здравствуй, брат. Выглядишь, конечно не очень, врать не буду…

— Граф, зато тебя хоть на подиум отправляй. Ты наверное в этом своем черном костюме родился. Счастливчики обычно в рубашках рождаются, а ты в Армани… Буржуй недобитый.

— Лучше быть богатым и здоровым, Макс… Тебе ли не знать. Рассказывай, как тебя угораздило-то?

— Да подстава, Андрей. На лицо. Красиво сделали, сам видел. Надолго решили меня закрыть…

Мы оба знали, что здесь прослушка, и камер больше, чем в телестудии, поэтому говорить нужно было очень осторожно.

— Видел, знаю. Сообщили. Еще и глаза вырезали… плагиаторы хреновы… Комиксов наверное начитались…

Макс ухмыльнулся, понимая шутку.

— Да не говори, или фильмов про маньяков.

— Чуть позже наши адвокаты придут, оформят все как надо. Но пока посидеть придется, братец. Там вещи привез я и сигареты. Пока только меня пустили…

— А что, есть желающие увидеть страшного убийцу, которому грозит пара десятков на нарах?

Он отвечал в своем стиле, только в этот раз ему не удалось под ширмой иронии спрятать надежду, которая легкой дрожью зазвучала в его голосе.

— Может, прямо спросишь, что хочешь, Макс? Без вот этих вот вывертов? Прятаться не надо уже.

— А ты что, меня исповедовать решил? Говори, если знаешь, о чем спросить хочу…

— Нет ее. Как уехала, так и не вернулась еще. Захотела так. Я не стал держать.

— Захотела, говоришь? С глаз долой…

Он держался… Пытаясь казаться спокойным и невозмутимым, не хотел показывать, что внутри уже вовсю ураган завертелся. Мощный, сметающий все на своем пути, без разбора. Неподвластная контролю стихия, когда к черту летят любые доводы и попытки держать себя в руках. Но я слишком хорошо его знал, чтобы не заметить.