Лабиринт

Лучше дохнуть вдали от всего этого, чтобы больше никто не видел этой агонии.

Как предсказуемо все начиналось и закончилось. Словно я один из цветков, который сорвали и выбросили. Не первый и далеко не последний. Нет цветов, которые стоят в вазе вечно. Один дольше, жизнь другого — скоротечнее. Ничего трагичного, ничего особенного. Банальный исход первой любви и первого секса. Я переживу."

"Возможно, кто-то сейчас сказал бы, что сама нарвалась, сама лезла. Да. Сама. И я ни о чем не жалею, даже больше — я знала, что так будет. Пусть не знала, насколько это больно, но то, что я буду собирать себя по кусочкам каждый раз, когда он даст мне крупицу счастья, а потом отнимет — знала. Только каждая из этих крупиц была бесценна. И я бы поступала точно так же снова и снова… Если бы он дал мне шанс.

Говорил, что я полна иллюзий, вижу его в ином свете. Бред и ложь. Если бы это было так, мне было бы намного легче — я бы разочаровалась.

Нет, я прекрасно знаю, кого люблю… Ни одной иллюзии. Даже надежды. Зверя. Страшного, дикого и одинокого. Жуткого в своем цинизме и хладнокровии.

Я была на похоронах Славика. Его лицо не открывали даже когда мы все подходили прощаться. Я слышала, как кричала его мать, как она рвала на себе волосы и клялась, что сама лично раздерет убийцу на куски, а я стояла рядом, с двумя желтыми розами в дрожащих пальцах, и думала о том, что одна из убийц сейчас здесь, а второй вообще уже забыл о том, что пару дней назад оставил полумертвого паренька-фотографа привязанным к дереву на мусорной свалке. Вороны выклевали ему глаза и превратили в бесформенный кусок мяса, а крысы обглодали конечности. Я даже представлять не хотела, каким образом Макс заставил птиц сделать это с живым человеком, и какие муки испытывал тот, умиря… Славика нашли через сутки после исчезновения. Случайно. Опознать его было весьма проблематично.

И даже глядя, как гроб опускают в яму, я понимала, что, несмотря на то, что по спине пробегает холод, а дыхание сбивается от ужаса, я все равно люблю этого убийцу. Так как знаю, за что казнил Славика. Нет, это не оправдывает такой дикой жестокости… и я не оправдываю, но я просто уже к тому времени поняла, что такое Макс Воронов. Я не была удивлена. Скорее, я бы удивилась, если бы Славик выжил после всего, что натворил. Я не желала ему смерти, но и осознавала, что девочкам, которые по его милости оказались в том аду, повезло намного меньше, чем мне, и вряд ли он их оплакивал. Жизнь жестока. А жизнь в нашем мире — это борьба на выживание, где кто-то всегда охотник, а кто-то — добыча. Это неизменно. И иногда сами охотники становятся добычей того, кто сильнее.

Пока ехала в машине с Ромой в аэропорт, смотрела на дорогу и осознавала, что не хочу ни в какую Африку, не хочу с ним. Ничего и ни с кем.