Леди GUN
Когда-то в ранней юности Лена Родионова была вынуждена пожертвовать своей честью и своей гордостью. Это и определило ее будущую жизнь. Отныне никто и никогда не обидит и не унизит ее, потому что она обрела невиданную для женщины власть. Родионова сыграет решающую роль в переделе собственности в Москве, Киеве и Крыму, объявит войну государствам, церквям, конкурирующим бандитским группировкам. География и масштабы ее рискованного бизнеса не знают границ, а амбиции вообще беспредельны. И так же велика, необузданна и трагична любовь к Елене молодого человека, который однажды, в ранней юности, совершил роковую ошибку.
Что я имею вам сообщить? Сколько бы ни башлял вам колпак с крестом, он должен вам в два раза больше, ибо вам предстоит приволочь Симеону двойнят… Вижу удивление на ваших лицах, я не оговорился. Ваш заказчик, который печется о своей заляпанной репутации монаха, будет вдвойне благодарен вам, если вы притащите ему обе улики – малыша и малышку. Они одинаково ценны для него. И, наконец, самое главное, что я собирался вам предложить. Есть возможность получить от Симеона тройную таксу… Но это в случае, если вы вообще никого ему не притащите. Каждый из вас получит столько, сколько Симеон гарантировал вам обоим по контракту.
Глядя на все со стороны, можно было предположить, что Кабан, это создание с открытым ртом, переваривал все сказанное без малейшего проблеска мысли. Но тут он неожиданно быстро завершил мыслительный процесс и, хлопнув челюстью, буркнул:
– Дело говорит. Мы с попом не договаривались на двойнят, а?! Седой?
Седой по-своему понял, к чему клонит Борис.
– Ты, падло, меня за фраера держишь. Думаешь, я, как этот дебил, поверю в твои сказки? Расскажи это прохожему, на себя похожему! Говори, где двойнята, говори, а то перо в пузо, сука! – заорал Седой, как сумасшедший.
Кульминация произошла до того, как Седой успел докричать. Кабан огрел его сзади своим пудовым кулаком. Когда Седой очнулся, а это произошло не совсем скоро, то не поверил, что это был всего лишь не оснащенный никаким тяжелым предметом кулак, но потом согласился, ведь это был кулак Кабана.
* * *А ведь слово надо было сдержать. Сказать всегда легко. Три дня. Борис сам выбрал срок. Выпотрошить Симеона было делом чести. Епископу не удастся свалять дурака, и в этот раз поп не сможет отмахнуться от неопровержимых фактов…
Постращать его оглаской и надавать как следует по морде? Борису не спалось, он ходил по саду и смотрел на звездное небо. Он раздумывал над предстоящей операцией: «Если Симеон так дорожит своим местом, то выложит столько, сколько ему скажут.
Червоточило сомнение. Вдруг включит дурика и снова станет нести бред, с пеной у рта доказывая, как все вокруг пытаются его вербовать, а он верой и правдой…
Да! Задача… Но это единственный выход достать деньги. По крайней мере, он отправится к Симеону не с одними эмоциями, как в прошлый раз. Есть компромат на бородатого. Есть свидетели, которых епископ едва не сделал соучастниками преступления.
