Переводчик

— А может, просто не хотят отвечать… — предположил Олег.

— Может, — согласился подполковник. — Все может быть.

— ""Вайнах"", я ""Хейла-пять"".

— Вместе с ним пойдем в ложбину на место сбора, — вдруг сказал Романов. — Задача: взять Бислана живым.

— Их там человек пятнадцать, не меньше… — сказал Олег.

— А может, и больше, — усмехнулся Романов. — И что из этого? В ложбину я пойду лично. Так чего мы там можем бояться?

Олег завидовал смелости Романова, но в данном случае считал ее необоснованной и безрассудной.

— ""Вайнах"", я ""Хейла-пять"". Отвечай!

— А может, все же проще нанести по ложбине удар артиллерией или авиацией? Вон как у нас красиво с зенитчиками получилось! Залюбуешься!

— Не достаем.

Да и перебьем там всех, с кем потом говорить будем?

— А зачем с ними говорить?

— Бислан — командир достаточно высокого уровня. Возможно, через него нам удастся выйти и на Хаттаба и на Мовсаева и на Басаева.

— Но риск высок. Они нам там вломят по самое не хочу…

Романов вдруг осек Нартова:

— Что-то вы, товарищ лейтенант, забываетесь! Ваше дело приказ выполнять!

— Вот так всегда… — Олег сделал вид, что пропустил слова командира мимо ушей.

 — Еще Сунь-Цзы говорил: ""Если солдаты знают много, то у них будут собственные мысли, и их нелегко будет гнать, как овец, не сообщая куда, и зачем"".

— Это ты к чему? — усмехнулся Романов.

— Да так, навеяло…

— Вольнодумие в армии знаешь, почему плохо?

— Почему?"

"— Потому что подчиненный не должен знать всего замысла операции. Особенно в спецназе. Иногда мы выполняем такие задания, о которых, может быть, напишут только лет через сто, а может, и вообще никогда не напишут. Поэтому в названии у нас и присутствует термин ""специального назначения"".

Ибо знать о том, что мы выполняем, дано далеко не всем. А представь, что будет, если враг захватит тебя в плен, а ты знаешь весь замысел операции? Не сомневайся, в плену ты расскажешь все так же, как нам все рассказывают пленные арабы. В таком случае произойдет полный срыв выполнения задачи… понял?

— Понял…

— ""Вайнах"", я ""Хейла-пять"".

Эфир упорно молчал. Время уже давно ушло от четного значения, но арабу было приказано вызывать и вызывать.

И вдруг в эфире раздался шорох, а потом совершенно четко:

— ""Хейла-пять""! Я ""Вайнах"".

Прием!

Романов ухватил араба за волосы, чтобы тот каждое мгновение чувствовал, что находится под контролем…

— ""Вайнах"", я ""Хейла-пять"". Как меня слышно? — Абусаид говорил севшим голосом, практически без эмоций — они остались там, где его расстреливали…

— Хорошо. Что у тебя?

— Мы вырвались из села. Со мной Умар, Ибрагим, Леча и Дустум. Все ранены. Ночью мы выйдем куда договорились. В три часа. Свяжусь, когда будем близко. У меня садятся аккумуляторы…

— Я тебя понял, ""Хейла-пять"".