Переводчик

Ему показалось странным, что Глеб говорит о войне, как о чем-то еще не начавшемся. Ведь война началась в августе, а сейчас уже март…

— Война есть для тех, кто воюет. А я, ты и вся моя рота еще не воевали. Для нас войны пока нет. Она только ждет нас. Ждет наши души. Ждет наши тела. Ждет наши жизни…

Олег знал, что Иванов воевал в ту, первую, войну, был ранен и уж точно он знал, что есть война. Олег хотел что-то спросить, но почему-то задал совсем глупый вопрос:

— Товарищ капитан, а на войне страшно?

Сидевший рядом с Олегом Лунин на миг повернулся, посмотрел на Олега глазами полными презрения и снова отвернулся. Олег уже как-то задавал Лунину этот вопрос.

— Сейчас тебе страшно? — спросил Глеб.

Олег прислушался к себе.

— Нет.

— В бою тоже не страшно. Если инициатива за тобой. Если охотник — ты.

— А на войне?

Глеб не ответил на вопрос и продолжил свой монолог:

— Сейчас тебе не страшно потому, что ты выпил водки. Если ты не будешь пить здесь водку, то от страха сойдешь с ума. А еще ты сойдешь с ума оттого, что здесь увидишь. Ты не человек войны. Тебе это не надо видеть. Но придется.

— Например? — спросил Олег.

Глеб не ответил. Он начал пережевывать тушенку, а потом опять долго молчал. Олег дотянулся до банки с кашей и подцепил немного на вилку. Проглотил, не чувствуя вкуса. Посмотрел на Иванова. Глеб спросил:

— Зачем ты согласился ехать сюда?

— У меня есть подруга, на которой я хочу жениться, — сказал Олег. — У нас было все хорошо, но потом я застал ее с парнем. Будто мир перевернулся. Она мне сказала, что я тряпка, не могу постоять за себя, а все потому, что я не служил в армии.

— И ты решил ей что-то доказать?

— Да. Я пошел в военкомат, и сказал, что хочу служить.

— И тебя, выпускника МГИМО взяли в армию?

— Военком тоже удивился. Еще больше он удивился, когда мой папа приехал к нему…

— А кто у нас папа?

— Советник министра иностранных дел.

— Кто??? — Иванов чуть не поперхнулся.

— Советник министра.

— Олег, ты дурак.

— Дурак и тряпка, — кивнул Нартов. — Поэтому к военкому приехал папа, и согласившись с моим решением отсулжить в армии, попросил военкома заслать меня подальше от Чечни — на Дальний Восток. Оказалось, что Чечня нашла меня и там.

— А что же папа?

— Я родителям ничего не стал говорить.

— А что подруга? Она же знает, что ты в армии.

— Говорит, что зауважала меня за мой выбор и ждет меня.

Иванов хмыкнул, но не стал комментировать ответ Нартова.

— Да и ненадолго мы здесь, — рассуждая, сказал Олег. — На каких-то три месяца…

— Эти три месяца могут показаться тебе вечностью.

Олег повертел головой, не соглашаясь с Глебом:

— Нет. Три месяца, это три месяца. Когда-нибудь они все равно закончатся. К тому же уже прошло три дня, как мы прилетели. Проходит все, пройдет и это.