Переводчик

Глеб покачал головой:

— Но ты все же гражданский человек, и знать что такое война, тебе вряд ли надо.

— Не знаю. Мне кажется, что в жизни надо посмотреть все.

— Да, но кроме кошмаров войны. Война — это слишком плохое зрелище, чтобы хотеть на него посмотреть…

Вдруг Олег почувствовал, как к горлу подкатился приступ рвоты. Он, толкнув чуть Лунина, повернулся назад, и его вырвало прямо на аккуратно сложенные дрова у печки — «буржуйки». Прокашлялся.

— Это кто там? — спросил Шевченко, услышав знакомый звук. — Не вижу…

— Переводчик наш… — отозвался Иванов. — Пить еще не умеет…

— Выведите его на свежий воздух. Пусть немного проветрится…

Иванов выбрался из-за стола и, подхватив Олега, пошел к выходу.

Снаружи было довольно прохладно. Небо было звездное и чистое.

— Освежись, — сказал Иванов.

— Мне уже лучше, — сказал Олег, вдохнув свежего воздуха.

Иванов посмотрел на горы и вдруг указал на вершины, хорошо видимые на фоне неба:

— За горами Улус-Керт. Три недели назад там, в горах, почти полностью погибла рота второго батальона сто четвертого полка. Капитан вдруг повернулся к Олегу и, глядя в глаза, прямо спросил: — А ты готов вот прямо здесь и сейчас умереть?

Олег попытался представить себе, как это будет выглядеть, но не смог, и сказал:

— Наверно, нет. Я не знаю…

— Парни там тоже не хотели умирать. Они были окружены. Почти сутки они бились в полном окружении. Когда духи перебили почти всех, оставшиеся в живых вызвали на себя огонь полковой артиллерии. Снаряды смешали там всех с землей. И наших парней и боевиков, и деревья, и кусты…

— Прямо как в кино, — восхищенно сказал Олег.

— В кино актеры умирают понарошку. А там, вон на тех сопках, их совсем не понарошку перемешало с землей. Два дня к ним не могли пробиться. Там погиб мой друг, с которым я вместе прослужил два года, прежде чем перейти в спецназ. Редкой души человек…"

"— Прости. Я не знал, — сказал Олег.

— Война забирает лучших людей, — задумчиво проговорил Глеб.

Иванов долго смотрел на вершины гор, а Олег больше не решался с ним заговорить. Но, спустя несколько минут, Глеб повернулся:

— Ты освежился?

— Да, — кивнул Олег. — Только пить больше не могу.

— Твое дело.

— А как на меня мужики смотреть будут?

— Не думай об этом.

— Как не думать? Лунин все подливает и подливает…

— Не хочешь — не пей. Им больше достанется…

Они вошли в палатку и сели на свои места. Олега кружка уже была наполнена на половину. Олег еще пару раз пригубил водку, но больше только имитируя питье. Лунин заметил это и потрепал его за плечо:

— Это Кавказ, Олег, страна вина и чачи. Пей.

— Я не хочу. Не могу больше.

— Значит ты не джигит, — усмехнулся Дима.

— Не джигит, — согласился Олег.

Лунин, утратив к Олегу интерес, повернулся к прежним собеседникам.