Малышка на двоих

И криков тоже. И…

Не могу. Всё обрывается от жара чужой ладони. Даже сквозь футболку жжёт. Не могу это чувствовать, просто моя мания, но ячувствую. Поэтому стараюсь сдвинуться на край кровати.

Рука Тимофея скользит по телу, пока не спадает. Дышать становится проще, даже могу прикрыть глаза, надеясь, что снова провалюсь в сон. Но не получается.

Кровать скрипит от того, что мужчина шевелится. Хмурится, все ещё не просыпаясь. Его ладонь шарит по простыням, пока снова находит меня. Складка меж бровей тотчас исчезает, а Тим придвигается ко мне. Возвращает прежнюю позу, прижимая меня к матрасу.

Он что…? Проверяет, чтобы я не сбежала, пока он спит?

– Тим, - зову шепотом, стараясь разбудить. – Тимофей.

– Что?

Мужчина реагирует моментально, усаживаясь на кровати. Обводит взглядом комнату, запуская ладонь в тёмные волосы. Растирает лицо, а потом смотрит на меня.

– Что случилось, Кать?"

"– Ты… На моей половине.

Господи, чем я вообще думала, когда приглашала его лечь с собой? Боролась с сочувствием и страхом. Вдруг он что-то сделает? Но смотреть, как мужчина всю ночь сидит на стуле – просто не могла. Это ведь из-за меня и глупого похода в клуб.

Который ничего не дал.

– И касаешься.

– Простите, барышни касаться нельзя. Запамятовал.

– Да ты вообще всё забываешь. И имя, и вежливое обращение. Может витаминчиков для памяти?

– Обязательно.

Тимофей кивает серьёзно, но на губах тень улыбки. Укладывается обратно, убедившись, что никакой угрозы тут нет, кроме меня самой. Показательно укладывает руки на своей половине. И даёт мне возможность сдвинуться от края.

Я долго лежу, вслушиваясь в размеренное дыхание мужчины. Хорошо ему. Просыпается быстро, и засыпает тоже. А я не могу, только поворачиваю голову к окну. Рассматриваю, как небо постепенно начинает светлеть.

Хочу провалиться в сон на несколько дней. Вот чтобы не просыпаться, пока всё не закончится. Тигран приедет и всё образуется. Иногда я поражаюсь своей вере в мужа. И прикосновения его не вызывают страха, и без сложностей слушаюсь почти всех распоряжений.

Наверное, он просто появился в самый подходящий момент. Когда я была на грани, шаталась, почти срываясь в обрыв. А Тигран напоминал рыцаря, который разобрался с драконами. И злым королем в виде моего отчима тоже.

Отчим жалел меня, а при этом орал. Его выгодный брак для меня срывался. И кто теперь возьмёт порченную? Всем было плевать, но только не его партнёрам, среди которых было много людей старой закалки. И с восточной кровью, для которых невинность невесты была важна.

И отчим смотрел так на меня, что неприятно скручивало. Как на корову, которая больна бешенством. И молоко больше не даёт, и пристрелить жалко, своё же.

Переворачиваюсь на бок, спиной к Тимофею.