Михаил II

Он очень прям и суров в оценках, часто обижает коллег резкими отзывами и суждениями. Педантичен и требует от других предельной точности и конкретности. Мягкость и деликатность к его достоинствам не относятся. Брусилов не стесняется докладывать о просчетах своих прямых командиров вышестоящему начальству, за что многие генералы его считают интриганом и карьеристом. С начальством, в особенности из монаршей семьи, он учтив, по мнению некоторых, даже подобострастен. По этому поводу приводится выдержка из письма протопресвитера русской императорской армии Г. И. Шавельского.

«Когда великий князь Николай Николаевич, только что на маневрах разнесший Брусилова (тогда начальника 2-й Гвардейской кавалерийской дивизии), за завтраком обратился к нему с ласковым словом, то Брусилов схватил руку великого князя и поцеловал ее. То же проделал он, когда в апреле 1916 года под Перемышлем государь поздравил его генерал-адъютантом». Честолюбия у Брусилова в избытке, что свойственно всем настоящим карьерным офицерам."

"То, что Брусилов учтив с представителями монаршей семьи, меня очень даже устраивало. По крайней мере, не будет относиться ко мне как к мальчику для битья, когда я ему предъявлю приказ об откомандировании в Петроград сводного полка 2-го кавалерийского корпуса.

А вот то, что Брусилов отличный кавалерист, меня пугало. Не дай бог заведет разговор о кавалерии, и тогда я поплыву, как куча дерьма. И не только в теории действий кавалерии, но и умении верховой езды. Можно сказать, из-за этого и пошел заниматься джигитовкой в Петроградский конный клуб. Знание тактических действий кавалерии для великого князя не так уж и обязательны, но сидеть в седле он был обязан. Конечно, что я занимался джигитовкой, это громко сказано, но, по крайней мере, хоть как-то восстановил навыки великого князя к верховой езде. Когда обучался в манеже, мне все время казалось, что я был худшим из наездников, но, однако, с лошади не падал. А пошел туда после разговора с Натальей, которая передала рассказ одного полковника, который заглянул в ее салон. До этого он побывал в штабе Юго-Западного фронта и много чего плел о чудачествах Брусилова. А так как Брусилов был и мой непосредственный начальник, я со вниманием выслушал светские сплетни про него. Так вот Брусилов не признавал людей, не умеющих обращаться с лошадью. Он организовал прозванные офицерами курсы «Лошадиной академией Брусилова». Она была известна своей строгой подготовкой и дисциплиной. Его подчиненные умели всё: начиная от манежа, заканчивая парфорсной охотой – погоней за зверем, когда группа всадников загоняет животное в условиях пересеченной местности. Брусилов добился внедрения этого нововведения повсеместно в русской кавалерии.