Михаил II

Кроме того, он добился того, что офицеры-генштабисты, служившие в кавалерийских частях, должны были пройти практическую переподготовку в возглавляемой им школе. Некоторые изрядно попортили себе карьеру в результате этого обучения. Сам Брусилов в вопросах кавалерии был непреклонен. Узнав эту информацию, я и пошел восстанавливать навыки кавалериста. Это, конечно, было нужно и у себя в корпусе, но больше я это делал, чтобы выглядеть легитимным в глазах начальства.

Все эти мысли роились у меня в голове, не в купе – оттуда я уже вышел, а на улице, когда выбрался из вагона, и стоя рядом с командиром бронепоезда, наблюдал процесс снятия «Форда» с платформы.

Штабс-капитан Овчинников покинул свой штабной вагон, конечно, не для того, чтобы наблюдать, как происходят такелажные работы, он просто ожидал появления представителя штаба фронта. Вестовой с рапортом о прибытии был уже направлен в штаб, и вскоре должен был появиться офицер с дальнейшими приказами для командира бронепоезда. О моем прибытии штабс-капитан сообщил в штаб, так что я тоже ждал появления офицера. Конечно, не для получения приказа о дальнейших действиях, а информации, когда можно явиться к командующему фронта с рапортом, что командир 2-го кавалерийского корпуса прибыл после лечения для прохождения дальнейшей службы.

«Форд» уже спустили с платформы, а представителя штаба все не было. Я уже собирался на автомобиле спецгруппы отправиться в штаб Юго-Западного фронта, но как только подозвал к себе прапорщика Хватова, чтобы дать соответствующее распоряжение, появился черный автомобиль. Вышедшего из него генерала я узнал, его образ присутствовал в долговременной памяти великого князя.

Это был начальник штаба Юго-Западного фронта генерал Клембовский. Но узнавание произошло не только из-за того, что великий князь с ним встречался, будучи командиром корпуса, нет, он был приятелем Михаила Александровича еще со времен учебы того в Михайловском артиллерийском училище. После начала войны великий князь с ним неоднократно встречался, и даже пару раз устраивалась дегустация шустовского коньяка.

Я сразу же, как узнал приятеля великого князя, направился к нему. Когда шел, напряженно думал, как же мне здороваться со старым знакомым.

Проблема решилась сама собой, Клембовский сам обнял меня, а когда завершил этот ритуал, заявил:

– Миша, я так рад тебя видеть живым и здоровым! После посещения петроградских докторов ты просто расцвел. В глазах появилась уверенность и жажда жизни – узнаю прежнего любителя погулять и задрать у какой-нибудь особы юбку. Настоящий гвардеец – ей-богу! Как там в столице?

– Да ничего хорошего! Люди озлоблены, а тут еще сухой закон! Работягам даже нечем залить свою тоску по сытой жизни.