Михаил II

Завершив дружеское общение со мной, начальник штаба превратился в жесткого командира, начавшего отдавать короткие и безапелляционные приказы командиру бронепоезда, штабс-капитану Овчинникову. После того как задачи штабс-капитану были поставлены, Клембовский подошел ко мне и сказал:

– Ну что, Миша, поехали теперь к командующему фронта, он тебя ждет. А вечерком, надеюсь, мы с тобой еще раз встретимся и вспомним молодость. Мне тут привезли шикарное мозельское вино – вполне достойное, чтобы его отведал великий князь.

Приказав прапорщику Хватову рассаживать бойцов спецгруппы в «Форд» и следовать на нем за автомобилем генерала, я направился к ожидавшему меня в кабине Клембовскому.

Когда мы тронулись, оглянулся назад. За нами как привязанный катил «Форд» спецгруппы. До штаба фронта было недалеко, но даже за то короткое время, пока мы ехали, Клембовский успел рассказать, что все штабные офицеры зачитываются газетами, где описываются петербургские подвиги великого князя. А еще Клембовский заявил, что командующий фронта тоже читал эти газеты и отзывается обо мне очень хорошо. Так что можно просить у него любые нужные для корпуса ресурсы. Все, что есть на складах Юго-Западного фронта, он мне без всяких проволочек выделит.

Глава 8

Брусилов, как и говорил мне Клембовский, действительно меня ждал и рад был, что командир 2-го кавалерийского корпуса наконец прибыл к месту своей службы. У меня из прочитанных материалов Бунда, из газетных статей и сплетен, которые пересказывала Наталья, командующий Юго-Западным фронтом вызывал ассоциацию с его великим предшественником Александром Васильевичем Суворовым.

Тот также был потомственным военным и тоже не мыслил иной карьеры. Похожи они были даже внешне – оба невысокие, худощавые и подтянутые, жилистые и выносливые. И Суворов, и Брусилов были исключительно требовательны к подчиненным, не чурались жестких дисциплинарных мер, в то же время были любимы солдатами, которые шли за них в огонь и в воду. Оба новаторы в военном деле, не стеснялись смело «ломать стереотипы», брать на себя ответственность. Честолюбия у них было в избытке, что свойственно всем настоящим карьерным офицерам. И нелепые на первый взгляд поступки тоже присущи были обоим."

"Пока Брусилов мне что-то говорил, я думал о его военном гении. План наступления, который был стратегическим новшеством для этого времени, заключался в том, чтобы произвести по одному прорыву на фронте в четырех частях своей армии. До этого, как говорится, «били клином» – вели наступление всеми силами по одной линии. Такого варианта операции придерживался Алексеев и сам Николай II.