Михаил II

О «Луцком прорыве» (в прессе названом Брусиловским) Клембовский мне рассказывал, что вечером 21 мая, перед самым наступлением, Алексеев пригласил Брусилова к себе и передал, что несколько сомневается в успехе активных действий фронта. Это сомнение вызвано вследствие необычного способа, которым он его предпринимает. То есть атаки противника одновременно во многих местах, вместо одного удара всеми собранными силами и всей артиллерией, которая распределена по армиям. Алексеев сказал, что сам царь желает временно отложить атаку, дабы устроить лишь один ударный участок.

На отказ Брусилова Алексеев ответил, что Николай II уже лег спать и будить его ему неудобно, и он просит командующего фронта подумать.

Из беседы с царем я понял, что он не очень хорошо относился к Брусилову. А если точнее сказать, Николай II его не любил и терпел только из-за государственных интересов. Слишком тот как военачальник был хорош. А вот мне Брусилов понравился, и именно своим профессионализмом. Не сюсюкал со мной, как с братом императора, а конкретно и ясно ставил задачу командиру корпуса.

А когда служебный разговор закончился, он очень естественно переключился на газетные статьи о моих действиях в Петербурге. В отличие от многих должностных лиц, которым я рассказывал о финских егерях в столичном регионе, Брусилов отнесся к этому очень серьезно. Мы начали обсуждать вопрос – как бороться с такими подарками Германии. Тогда и возникла тема организации наших партизанских групп. По-видимому, Брусилов напряженно думал, как противодействовать контратакам противника, когда резервов практически нет, а стойкость войск при обороне неуклонно падала. Мой рассказ о финских егерях и о крайней опасности для напичканной войсками столицы направил его мысли на применение таких же методов для тылов противника. Я с Брусиловым согласился, что, введя в тыл начавшего наступление противника пускай и небольшое подразделение, можно сорвать даже тщательно подготовленную операцию. Целая дивизия в жесткой обороне не сделает то, что способен натворить в тылу противника всего лишь один эскадрон «Дикой» дивизии. Вся сложность заключалась в том, как забросить в тылы противника наши рейдовые группы. Вот это мы и начали обсуждать.

Я выдвинул идею, что при настойчивых атаках противника нашим передовым армейским частям не нужно вставать в жесткую оборону. Лучше отступить на заранее подготовленные позиции. Неприятель будет преследовать и наседать на отступающие русские подразделения, и, несомненно, в его боевых порядках появятся разрывы. Вот через эти щели в построении вражеских войск и должна проникнуть в тылы противника наша партизанская группа.