Мизгирь

Что-то знакомое показалось Саше в её чертах, она склонилась, чтобы рассмотреть фото получше, и, вдруг, узнала в девочке свою соседку – Анютку. Саша вздрогнула и… проснулась.

За окном уже было светло, яркое зимнее утро пробивалось сквозь неплотно-прикрытые шторы в квартиру. Саша встала с кровати, сладко потянулась и отправилась в ванную, умываться. Впереди было два выходных. К обеду девушка собралась прогуляться. Выйдя из подъезда, она увидела большую машину, из которой выгружали вещи – диван, стол со стульями и шкаф. Множество коробок уже стояло на снегу. Незнакомый мужчина хлопотал около них.

– М-м, новые жильцы, – подумала Саша, – Интересно, кто у нас продал квартиру? Вроде бы я ничего не слышала о продаже.

Она завернула за угол и лоб в лоб столкнулась с Никитичной. Та словно нарочно стояла здесь, поджидая Сашу.

– Куда бежишь, торопишься? – буркнула она вместо приветствия.

– И вам здравствуйте, – ответила Саша.

– Видела вчера вестника? – буркнула старуха.

– Какого ещё вестника? – Саша со страхом покосилась на полоумную соседку.

– Птица чёрная прилетала к тебе? Билась в окно?

– Ну, прилетала, и что? Я её блином угостила.

– Вон оно что, откупилась, значит, – протянула старуха, – А я-то думаю, с чего вдруг у нас нынче новый жилец.

– Простите, не вижу никакой связи между этими событиями, – грубо ответила Саша, и хотела было уже обогнуть Никитичну и пойти своей дорогой, как та вдруг схватила её за рукав.

– И сама, значит, ела поминальные оладьи?

– Чего? – уставилась на неё Саша, – Какие ещё поминальные? Анютка вчера забегала, принесла оладий, которые мама её испекла.

– Мама, – эхом повторила Никитична, – А ты знакома с мамой-то её?

– Нет, – непонимающе ответила Саша, – Вот сегодня и хотела познакомиться, когда буду тарелку возвращать.

– Не вздумай идти! – прошептала ей громким шёпотом старуха, – Нет там никакой мамы! Неча тебе там делать! Матери её уже под семьдесят, и живёт она со своей младшей дочерью за сотни километров отсюда. А вчера она оладьи эти пекла на помин души своей старшей дочки Анны.

– Да что вы несёте-то? – Саша уже со злобой выдернула свой рукав из цепких пальцев старухи, – Не живёт же девочка одна, в самом-то деле? Вы совсем уже из ума выжили?

Неожиданно старуха вдруг обмякла и вместо ожидаемой Сашей грубости в ответ, тихо сказала:

– Оно может и лучше бы было, коли из ума бы я выжила. Дуракам-то оно всегда легче жить, ничего не знают, лишь бы сыто да тепло.

Саше вдруг стало стыдно за своё поведение, и она смущённо произнесла:

– Вы простите меня, пожалуйста, за такие слова, я не знаю, что на меня нашло. Просто вы так настойчиво меня преследуете всё это время, как я переехала сюда.