Мой лунный эльф, или Как не влюбиться по уши

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 26

Стена тумана никуда не делась. Висела в метре от нас — все такая же густая, плотная, уходящая вверх, к кронам деревьев. А там, по другую сторону, еле угадывались фигуры друзей, фамильяров, охраны. Они топтались на месте, кричали, стучали кулаками по преграде, прорываясь к нам, но, как ни старались, ничего не получалось.

Вскоре стало ясно: никто из сопровождающих не может пройти на поляну.

Хан что-то возмущенно вопил, усиленно бил крыльями. Марр, вздыбив шерсть, то исчезал, то появлялся вновь — явно пробовал проскользнуть Изнанкой. Но ни один не сумел преодолеть барьер, и я их больше не слышала. Призвать наури к себе также не удавалось.

Попыталась вернуться на дорогу и наткнулась на упругую белую стену, мягко оттолкнувшую меня назад.

«Лунное копье», «молот стихий», «щит Эталата»… Риан тоже не терял времени даром — сплетал заклинания одно за другим и бросал их в стену. Безрезультатно. Воздух вокруг искрился от магии, но больше ничего не происходило. В конце концов Торэт прекратил попытки хоть как-то повлиять на туман, остановился и мрачно произнес:

— Это может означать только одно. В цитадели ждут и хотят видеть лишь тебя…

— И тебя, — шепотом закончила я.

— Не исключено, — криво усмехнулся высокородный.

На шее, подтверждая сказанное, ритмично завибрировал медальон. Потяжелел, нагрелся. Точно звал куда-то, настойчиво напоминал, что путь еще не закончен.

— Пора идти, — вздохнула я. И добавила, сама не зная почему: — Нам нужно быть на месте в полдень, когда солнце окажется в зените.

— Главное, мы вместе, — улыбнулся Риан. Снова поймал мою ладонь. Сжал крепко-крепко, не оторвать. — Я рядом, помни об этом. Всегда рядом.

Несколько шагов вперед, к центру поляны — и пространство перед нами поплыло, раздвинулось, открывая величественное беломраморное сооружение, похожее на усеченную пирамиду.

Цитадель…"

"Чем ближе мы подходили, тем очевидней становилось, что ее давно никто не посещал, не следил за порядком. Не было видно ни дорожек, ни тропинок, ведущих ко входу. По стенам змеились трещины, облицовка во многих местах обвалилась, а в куполе зияли дыры. Огромные дубовые двери от сырости и времени сгнили, доски выпали, и ржавая цепь, что когда-то их запирала, болталась на таком же ржавом костыле, торчащем из воротного столба.

Мы поднялись по широким выщербленным ступеням и вошли внутрь — в пустой зал, в центре которого на высоком постаменте стояла круглая каменная чаша.