Мой лунный эльф, или Как не влюбиться по уши

— Да!

А договор и гарантии? Они будут, обязательно. Потом. Торэт поможет мне их составить, не предаст, не обманет. Сейчас, в эту самую минуту я это чувствовала, как никогда остро. И верила ему… своему эльфу.

— Тогда начинай, — улыбнулась Улитта. Мягко, понимающе. Мне показалось, или она, действительно, одобряла, разделяла это решение? — И помни мой совет.

Я прикрыла глаза, стараясь дышать ровно и глубоко, успокоиться, унять колотившееся от волнения сердце.

Слушай свое сердце… Слушай… Отбрось лишние мысли. Все придет само собой.

Через некоторое время мне удалось расслабиться. В сознании замелькали смутные зыбкие образы, как это обычно бывает перед сном. Постепенно их становилось все больше и больше, а затем они слились в картинки. Сначала появилась алтарная чаша. Возле нее заколыхались две человеческие фигуры, протягивающие друг другу руки. Там, где их ладони соприкасались, посверкивали маленькие огоньки.

Понимание того, что это означало, пришло моментально.

Я увидела ритуал.

— Идем!

Потянула Риана за собой, торопливо объясняя, что предстоит сделать.

— Мы встанем по обе стороны от чаши. Теперь амулеты… Их нужно держать в правой руке… Вот так.

— А дальше что?

Высокородный быстро достал медальон. Его пальцы скользнули по моему запястью — легко, невесомо, едва дотрагиваясь, но я в полной мере успела ощутить их тепло. И это придало уверенности. Он рядом, поддерживает и оберегает, готов следовать за мной.

— Дальше?..

Я взглянула на Улитту.

Вместо ответа ведьмы резко вскинули вверх ладони. В воздухе над ними, а затем и над постаментом замелькали пурпурные искры, опускаясь в чашу, заставляя ее светиться.

— Артефакты должны слиться! — казалось, это произнес кто-то другой. Помимо моей воли, но моими губами.

Торэт ободряюще кивнул.

Я с тобой, Лера. Всегда…

Знаю… — подтвердила так же молча.

Ну вот, похоже, мы уже понимаем друг друга без слов.

Сжала медальон и медленно погрузила руку в пурпурное сияние, ощущая в стиснутом кулаке постепенно нарастающий пульсирующий жар. Чаша загудела, завибрировала, наполнивший ее свет стал ярче, насыщенней.

Риан потянулся навстречу…

Но, как только его пальцы коснулись моих, чаша погасла. Руки окутались клубами черного дыма, а по телу разлился жуткий холод. Обжигающий, сковывающий движения. Губы онемели, мгновенно высохший язык прилип к небу, тело перестало слушаться. Мы превратились в две ледяные статуи — ни дернуться, ни пошевелиться, ни выдавить из себя даже полслова.

Ведьмы тоже замерли. Застыли на своих местах блеклыми заледеневшими тенями.