Мой сводный хулиган

Тренер возлагал слишком большие надежды, а мне казалось, что не вытяну я. Не смогу. Не хватит ресурса.

У Пашки скоро операция. Первая из серии. Сейчас готовят, лекарства какие-то капают, а ему хреново. Но врач уверяет, что нужно продолжать, всё идёт по плану, просто побочка такая вылезла, и отменять препарат нельзя.

Страшно за него. Слишком много времени прошло после травмы, мышцы и кости ослабли сильно, общее состояние тоже слабое.

Но я верю, что он выкарабкается. Обязан, блядь. Иначе… А как же я, брат?

Мне нужно было к Пашке сегодня, и Ладка захотела поехать со мной. Поддержать вроде как, мы же друзья теперь. Осталась в машине.

А там Царевна. Не ожидал, что она продолжает опекать Пашу, он мне не рассказывал. И по горячему тоже комментировать отказался.

И тут она."

"– Петь, давай нажрёмся. Башню рвёт, – я позвонил другу, когда отвёз Ладу домой.

– Приезжай.

Утреннюю тренировку Максим Романович отменил – Бондаренко оба в больницу загремели с отравлением. Хрен знает, чего там накидались. Уверяли, что курицу мамка плохо прожарила, но что-то меня терзали смутные сомнения. Был я у них в гостях. Тётя Рая не похожа на ту, что для своих любимых охламонов курицу не дожарит настолько, что они слягут.

Бухла, небось, палёного наклюкались.

Короче, тренер дал им три дня. И нам всем заодно. Сказал, иногда отдыхать надо.

Но он, похоже, и сам в эти дни занят должен был. Видимо, подготовка к свадьбе.

Я развернулся и вывалил газ в сторону Петькиной хаты. Он, кстати, батю своего отволок в наркологичку на пару месяцев, может, хоть немного его приведут в человеческий вид, а сам снял квартиру в более благополучном месте. Благо деньги после удачных игр стали водиться. Плюс он подрабатывал.

– Я картохи нажарил, – откликнулся он из кухни, когда я вошёл. Дверь заранее Петька оставил незапертой. – Придётся завтра сгонять на стадионе, но так захотелось, что пипец.

– Сгоним. Максу Юрьевичу всё равно не до нас. Он занят свадебкой и будущим слюнявым зятьком.

Петька оторвался от плиты и обернулся, посмотрел внимательно.

– Ого. Понятно, – кивнул он и вывалил на тарелку содержимое сковороды.

Бухла у нас было до самого утра, так что мы не спешили. Говорили обо всём. Давно уже так пообщаться не получалось.

И детдом вспоминали. Ритку, Валюху, Борзого. Родика Клименко, который с крыши свалился в седьмом классе. Воспеток, заведующую Миронову. Даже Санька Костюка, которого приходилось наказывать за воровство. Жестко было, но воспитание помогало. Месяца на три-четыре хватало, чтобы он не протягивал свои кудрявые пальцы к чужим деньгам, смартфонам и другим ценным вещам.

И о Ладке поговорили, и о Ритке, с которой Петька замутил, но был грубо послан, когда коза узнала, что он детдомовский без гроша за душой.

И про Нику, конечно, тоже перетёрли.