На пятьдесят оттенков темнее

– О чем задумалась? – Кристиан снимает пиджак и кладет его на диван.

– О том, как мало я тебя знаю.

Его глаза добреют.

– Ты знаешь меня лучше кого бы то ни было.

– Не думаю, что это так. – Мне вспоминается миссис Робинсон, неожиданно и совсем некстати.

– Так, именно так, Анастейша. Я очень и очень замкнутый.

Он протягивает мне бокал белого вина.

– За нас…

– За нас… – эхом отзываюсь я и отпиваю глоток. Он убирает бутылку в холодильник.

– Тебе помочь?

– Нет, все нормально, посиди.

– Я с удовольствием помогу, – искренне заверяет он.

– Тогда нарежь овощи.

– Я не умею готовить, – признается он, разглядывая нож, который я не без опаски вручила ему.

– Тебе это и не нужно.

Я кладу перед ним доску и пару стручков красного сладкого перца. Он озадаченно смотрит на них.

– Ты никогда не нарезал овощи?

– Никогда.

Я усмехаюсь.

– Тебе смешно?

– Оказывается, есть что-то, что я могу делать, а ты нет. Согласись, Кристиан, это забавно. Вот, я покажу тебе, как надо резать.

Я прижимаюсь к нему плечом. Он отодвигается. Моя внутренняя богиня берет это на заметку.

– Вот так. – Я разрезаю стручок пополам и тщательно очищаю его от семян.

– Хм, оказывается, все довольно просто, – удивляется он.

– У тебя не должно возникнуть сложностей, – говорю я с иронией.

Он смотрит на меня долгим взглядом, потом берется за работу, а я продолжаю нарезать кубиками курятину. Он режет перец соломкой, медленно, тщательно. Ох-ох-о, мы так всю ночь провозимся у плиты!

Я ополаскиваю руки и ищу в хозяйстве сковородку вок, оливковое масло и прочие нужные вещи. Попутно я стараюсь прикасаться к Кристиану – то бедром, то рукой, то спиной. Как бы случайно. Легкие, казалось бы, невинные прикосновения. И каждый раз он не реагирует на них и все еще возится с первым перцем.

– Я знаю, что ты делаешь, Анастейша, – мрачно бормочет он.

– Кажется, это называется приготовлением ужина, – отвечаю я с невинным видом.

Хватаю другой нож и встаю возле него – чищу и режу чеснок, лук-шалот и зеленую фасоль. И опять, как бы невзначай, задеваю его.

– Ловко ты орудуешь, – бормочет он, принимаясь за второй стручок.

– Нарезаю? – Невинный взмах ресниц. – У меня многолетняя практика. – Я опять трусь о него, на этот раз попкой.

– Анастейша, если ты проделаешь этот трюк еще раз, я овладею тобой прямо здесь, на полу кухни.

Ого, сработало!

– Сначала ты должен попросить меня об этом.

– Это вызов мне?

– Возможно.

Он кладет нож на доску и медленно поворачивается ко мне. Его глаза горят. Протягивает руку и выключает газ. Масло в воке сразу затихает.

– Пожалуй, мы поедим позже. Положи курятину в холодильник.