Навеки твой. Прощай

Все слишком быстро даже для меня. Ты только представь, как это будет выглядеть в глазах народа. Да и отец…

- Да не боюсь я твоего отца!

- Я знаю. Его боюсь я… Пойми, я не прощу себя, если ты в этой ситуации пострадаешь. Уступи мне, Таир. Пожалуйста…

- Мне это не нравится.

- Пожалуйста, - мягко повторила Лера, с каким-то священным ужасом понимая, что может крутить этим сильным мужиком только так.

- Ладно. Но только до выборов, – предупредил Таир и, уже ни на что не отвлекаясь, сосредоточился на ее губах.

24.

Никогда еще зима не была такой долгой. Таир злился. Рвал и метал.

Сто раз хотел нарушить данное Лере слово и всем этим ни черта не понимающим в жизни идиотам проорать «Она моя!». Встать с ней рядом плечом к плечу на судебных слушаниях. Чтобы Исаев окончательно озверел, и все увидели, какой он придурок. Впрочем, Паша и сам неплохо справлялся. Их адвокаты – Вишневая и еще один толковый мужик, с которым на всякий случай консультировался Уваров, страхуясь, в один голос утверждали, что то, как себя ведет Исаев, какие показания дает, какие дикие требования выдвигает в рамках процесса лишь настраивает суд против него. Может, и так. Но шли недели, а тому не было конца. И что было особенно хреново – никто не мог повлиять на этого урода. Терять ему было нечего. Из партии Павла выгнали – отец Леры постарался, да и теневики, чьи интересы Исаеву полагалось лоббировать в парламенте, от него открестились. Вся его жизнь рушилась на глазах, он вошел в крутое пике и падал, падал… И непонятно было, сколько людей он утащит вниз вслед за собой.

Таир устал. Устала Лера. Нет, она держалась молодцом, но он-то знал, каких усилий от нее это требовало. Не помогало даже то, что им удалось сделать процесс закрытым.

Что толку, если Исаев с охотой делился всеми его подробностями?

Особенно нелегко Таиру приходилось в командировках. Слишком уж он привык к контролю, а тут оставалось полагаться лишь на доклады охраны. Даже Лере в этом отношении он не мог полностью доверять. Та слишком беспокоилась о его чувствах. Будто он был долбаной кисейной барышней.

А еще, из-за чертовой конспирации, они толком и не виделись. Нет, поначалу в этом что-то было. Запретные встречи тайком… будоражили. Первые раза два. А потом… Господи, ему было тридцать шесть лет! Скоро уж тридцать семь.

Видит бог, он был слишком стар для этого.

До выборов оставалась всего неделя, и она была загружена до такой степени, что вырвать минутку, чтобы позвонить Лере, Таир смог лишь ближе к ночи.

- Привет…

- Привет. Слушай, у меня тут небольшое ЧП. Точнее - большое…

- В каком смысле? Я сейчас приеду."

"- Нет! – возмущенно воскликнула Лера, а потом тяжело выдохнула и уже тише добавила: - Не надо приезжать. Я… мне ничего не угрожает. Я у Исаева.

Таир нервно растер шею.