Навеки твой. Прощай

Тот встряхнул тяжелыми кулаками и попытался достать Таира еще раз. Толпа орала:

- Бей! Бей! Бей…

Дети очень жестоки, знаете? Особенно, если кто-то среди них выделяется.

Понимая, что толстяку не справиться, в круг вошли еще двое пацанов, демонстративно сбросив форменные пиджаки с эмблемами. Отбиваться стало сложнее. Хлынула первая кровь, а на ее запах, как шакалы, подтянулись и другие мальчишки, которым он тоже отчего-то встал поперек горла. И вот тогда, уже лежа на земле, он ее и увидел. Лея ворвалась в круг как ангел мщения. Светлые волосы, аккуратно убранные под обруч в красную клетку, развевались на ветру, голубые глаза метали искры.

Ноги в высоких гольфах тонкие, как у цапли… И вся она такая же хрупкая, ломкая... Но непобедимая. Она налетела на его обидчиков как фурия. Дезориентировав их. Она пиналась, кусалась и царапалась, как дикая кошка. Компенсируя отсутствие опыта в драках не абы каким энтузиазмом. За то время, что они провели вместе, Таир видел ее разной. Она удивляла его и сбивала с толку, восхищала и заставляла смущаться тех чувств, что он некоторое время не понимал. Но в тот момент, когда она, беснуясь, ворвалась в самый эпицентр ада, чтобы только его защитить, все как-то сразу встало на свои места. И он понял, что влюбился. И что это не пройдет никогда. Осознав это, Таир улыбнулся, сплюнул на землю красную от крови слюну и, медленно опираясь на землю одной рукой, поднялся, чтобы встать с ней плечом к плечу. Но как раз в этот момент на крик прибежали учителя, и все закончилось…

- Уваров! Немедленно к директору! Касьянов? Пустовалов? Ну, кто еще в этом участвовал?

- Я!

- Лерочка… Ну, что ты? Это все мальчишки и…

- Вы спросили, кто в этом участвовал? Я!

- Не надо, Лей… - шепнул Таир.

- Тебе ж влетит!

Ее губы задрожали. Но она упрямо на него уставилась и только выше задрала нос. И никогда… никогда она не жалела о том, что сделала. Хотя отец и устроил ей разгон. Таир своими ушами слышал, как тот орал так, что стены дрожали.

Словом, характера и смелости Лее было не занимать. Зря ее считали мягкой и покладистой. Там, где это было нужно, она могла постоять за себя. И за него… За него никто и никогда больше не вступался с таким отчаянием. Или прав был отец, и с тех пор многое изменилось? Неужели жизнь действительно могла так ее сломать? Выяснить это можно было только одним путем.

- Ты все еще собираешься пойти на тот долбаный бал?"

"- Я хочу с ней поговорить, отец. Благотворительный бал - неплохое место, чтобы сделать это.

- На виду у всего белого света? – скептически поджал губы Уваров-старший.

- Хочешь спрятать – положи на виду, – пожал плечами его сын.

- Твои спонсоры не обрадуются.

- Мне плевать. Ты прекрасно знаешь, какие у нас договоренности. Я не Исаев, которым вертят все, кому не лень.

- Вижу, тебя не переубедить.