Все в его поцелуе

– Гарет не удержался от улыбки. – Она хотела кого-то больше, чем тебя, и это тебя убивает даже по прошествии стольких лет.

Гарету показалось, что барон его сейчас ударит, но лорд Сент-Клер, сжав кулаки, отступил назад.

– Я не любил твою мать.

– Я всегда это знал. – Любви никогда не было, была лишь гордость.

– Я хочу знать, кто это был, – тихо произнес лорд. – Я не простил ее за грехи. Но ты... ты... – Он засмеялся, и от этого смеха у Гарета по спине пробежали мурашки. – Ее главный грех – это ты. – Он снова засмеялся. – Ты никогда не узнаешь, чья кровь течет в твоих жилах и кто не признал тебя своим сыном, потому что не любил тебя.

У Гарета едва не остановилось сердце.

– Подумай об этом в следующий раз, когда будешь приглашать на танец мисс Бриджертон. Возможно, ты сын обыкновенного трубочиста, – он презрительно передернул плечами, – а может – дворецкого. У нас в Клер-Холле всегда были привлекательные молодые дворецкие.

Гарет чуть было не дал лорду пощечину. У него просто руки чесались, но ему все же как-то удалось воздержаться.

– Ты не кто иной, как полукровка. И останешься таким навсегда.

– Да, но я твоя полукровка. Я рожден в браке, даже если и не от твоего семени. – Он подошел к барону почти вплотную. – Я – твой.

Лорд выругался, отступил и схватился за дверь дрожащей рукой.

– Неужели это тебя не убивает?

– Не пытайся быть лучше, чем ты есть на самом деле, – прошипел барон. – На это больно смотреть.

И прежде чем Гарет успел что-нибудь ответить, барон выскочил из комнаты.

Несколько секунд Гарет стоял неподвижно, словно что-то в его теле требовало абсолютного покоя.

А потом... Он вскинул вверх руки, скрючив пальцы наподобие когтей, сжал зубы, чтобы не завопить, но звуки – гортанные, низкие, звериные – все же пробились наружу.

Он был словно раненый зверь. Все это было ему ненавистно. Но почему?

Почему барон все еще обладает над ним такой властью? Ведь он ему не отец. Никогда им не был, и, черт возьми, Гарет должен этому радоваться.

Не было ничего, кроме боли. Ничего, кроме маленького мальчика внутри его, который всегда старался, но никогда не понимал, почему он недостаточно хорош.

– Надо уехать, – пробормотал Гарет, вырываясь в коридор. Надо уехать туда, где нет людей.

Он не вынесет общения. И не по причинам, о которых говорил отец, а просто...

– Мистер Сент-Клер!

Он поднял голову. Гиацинта.

Девушка стояла в коридоре, одна.

Гарет понимал, что она живет полной жизнью, у нее есть семья. Она знала, кто она. Знала, где ее место в жизни. И в этот момент он никому не завидовал больше, чем ей.

– С вами все в порядке? – спросила Гиацинта. Он ничего не ответил, но это ее не остановило.

– Я видела вашего отца внизу. Он страшно рассержен, увидел меня и рассмеялся.

Гарет так сжал кулаки, что ногти впились ему в ладони.