Ненавижу мажоров (СИ)

Приходит полное осознание и становится только хуже, потому что вчера был шок, и пока находишься под его воздействием, все остальные чувства притупляются. Но вот когда проходит шок начинается настоящая ломка. Оказывается за тот безоблачный месяц, что мы были вместе, я настолько растворилась в нем, что жить сейчас без него не получалось. Только существовать. Я не могу толком есть и спать. Чтобы утром встать с кровати мне нужно приложить массу усилий. Юлька, напуганная моим состоянием, настаивала на том, что меня срочно нужно показать врачу. Сначала я была категорически против, но потом случилось еще кое-что.

Я больше не могла танцевать. Я выходила на средину зала, но как только начинала звучать музыка у меня в голове что-то щелкала и я снова слышала его слова:

«ты наверно и задницей своей зачетной передо мной крутила, чтоб я окончательно поплыл и у меня мозги отключились».

«ты так развратно крутила бедрами, круче, чем любая стриптизерша».

Все это было для меня еще одним ударом. И тут еще надо подумать, какой из них мне будет пережить тяжелее. Мое любимое увлечение, дело всей моей жизни, неужели вот так вот все должно закончиться.

Я же в университет пошла только, чтоб родителям угодить, никогда не собиралась работать по специальности. Я хотела танцевать. Больше всего в жизни. Как только мы с одноклассницей и Максом случайно забрели в новую танцевальную студию в тринадцать лет и я увидела, как там танцуют, уже тогда все решила. Я мечтала в будущем открыть свою танцевальную студию на двоих с Максом и преподавать танцы для детей и взрослых.

Сейчас я сидела на скамейке в зале, уставившись в одну точку, смотрела, как танцуют другие.

Я столько лет посвятила этому, а сейчас не могу подняться и начать танцевать. Это же моя мечта, он даже ее отнял у меня и разрушил. Вот, что на самом деле важно, потому что мужчин в жизни может быть несколько, одни уходят, на их место приходят другие, тем более, если предыдущий гроша ломанного не стоил. А мечта у меня одна. Надо вернуть ее обратно. Тем более, кроме нее у меня ничего больше не осталось.

Когда народ расходится, ко мне подходит Макс и садится рядом.

— Что же он сделал с тобой, Ника, — с грустью спрашивает, но это скорее утверждение, а не вопрос.

— Я не знаю, Макс, — с грустью шепчу совсем тихо."

"Но друг слышит меня и прижимает к себе, потому что из моих глаз опять хлынули слезы. Сначала пытается успокоить меня сам, но, когда видит, что у него ничего не выходит, достает мой телефон и просит набрать Юльку. Я даже не понимаю, зачем ему это надо, просто делаю и все.

Через полчаса, когда я чуть не уснула у друга на руках, в зал залетает Юлька, лохматая и запыхавшаяся.

Подходит ближе и с тревогой вглядывается в мое лицо.