Невинность в расплату

Я что?

Мог при таком раскладе Мари одну оставить?

А теперь вижу.

Все хуже, чем даже думал. Чем представить мог.

То, что по нашему грузу открыто стреляют, это уже полная хрень. А то, что это не прекратилось даже когда Арман с Давидом приехали, говорит про очень серьезный расклад. Ладно бы еще втихаря. Как поначалу. Вроде случайные люди или несчастный случай. Неееет. Теперь никто не представляет все эти наезды случайностью.

А, значит, этот кто-то очень сильно оборзел. И очень круто уверен в собственных силах.

Еще недолго совсем, и реальный. Отрытый вызов нам бросит. Устроит полномасштабную войну. По всем направлениям.

И не то, чтобы я испугался.

Обкатку проходил не детскую. Не в кабинетах. В горячие точки отец тоже нас всех троих, не раздумывая. Швырял. Без всяких послаблений, поблажек и привилегий. Как обычных солдат. Там еще с Авдеевым и познакомились. Он тоже этого пороха хлебнул.

И другие войны мне тоже знакомы.

Финансовые. Юридические. Все их на хрен виды.

Не это страшно. Нет. Сейчас даже кураж пробирает.

Добрая стрельба это уж точно в сто раз легче. Чем просто сидеть и ждать, держа ее за руку. И просто молиться, шепча ей какие-то слова, чтоб из тьмы вырвать. Когда от тебя ни хрена не зависит. И ты чувствуешь себя пылинкой. Ничтожной пылинкой, сколько бы денег и власти у тебя не было. Перед этим бледным безжизненным лицом. Перед еле слышным ее дыханием и руками. Что повисли в твоих. Как безжизненные плети. Это херня.

Но это и сигнал.

Сигнал. Что если сейчас не сумеем остановить, не задушим, то эта войнушка нам еще оазисом покажется. Курортом расслабленным. Практически разминкой.

— Ты как, брат? — наклоняюсь, пытаясь высмотреть в темноте палатки Армана.

— Я? — слышу, как отхлебывает из фляги. И явно не воду. — Чего я? Я-то в порядке. Это на случай. Если ты восстал из мертвых. Чтобы обо мне позаботится. Ну, там, на ранку подуть, чтобы не болело. Или даже не знаю, чего. Член подержать, а то я немощный и сам штаны себе все обоссу! Ты бы сразу сказал, Бадрид, что сдох и гниешь там. Воняешь себе в склепе, который мы домом твоим считать привыкли. Мы б тебя не ждали. Раньше бы разруливать начали. Или что на пенсию вышел и к делам больше отношения н имеешь. Или, блядь. Правду. Что сперма у тебя в голове вместо мозгов кипит. Так и плещется там, в голове. И ни хера ни о чем, кроме своей спермы, ты думать не способен. Инвалид, блядь. С членом вместо головы и всего остального. Вот так было бы честно. Да, брат? Ты же у нас всегда за нее. За честность. Так какого хрена?

— Заткнись.

Еле сдерживаюсь. Чтоб рука не взметнулась. Чтоб не захерачить.

Брат. И все-таки ранен. Я же не последнее чмо. Чтоб на раненого руку поднимать.

Только сжимаю челюсти сильнее. Выхватываю из его рук флягу, глотая обжигающий виски.