Невинность в расплату

— А с чего вдруг? Я сказал слово неправды?

— Иногда такие правдорубы, Арман. Остаются без языка. И без ног. И без всего остального, что тебе больше не понадобится для того, чтобы наплодить потомство. Потому что на хрен кому-то нужен инвалид?

— Знаешь, Бадрид. Если бы ты не был моим братом, я бы тебе яйца бы оторвал. А то тебе, я смотрю, через член все мозги высосали. И главное, — кто? Что?

— Заткнись. Арман.

Вот правда. Теперь не посмотрю, что брат. Заткну кулаком челюсть. В крошево. Если он таки сейчас словами перейдет ту самую черту…

— Эй. Нам не между собой воевать надо, — Давид вклинивается между нами. Вырывает флягу из моей сжатой руки. Делает огромный глоток.

— Разрулим вначале. А после деритесь хоть поубивайтесь. Мне вся империя достанется. А вас, калек несчастных. Я так и быть. Потом сторожами у себя где-то на конюшнях пристрою. Если потянете, конечно. Но сейчас не до того.

— А малец вырос, — хмыкает Арман, отбирая у него флягу. — Это мое. Между прочим. Мне, как раненому положено. Вырос. И вот запомни, Давид. Не членом надо в этой жизни думать. А головой. Ясной и холодной головой. О члене твои шлюхи думать должны. Обрабатывать. Чтобы голова ясная оставалась. А не наоборот.

Скриплю зубами. Но разворачиваюсь и выхожу из палатки.

Давид прав.

Потом. Все потом. Другие сейчас задачи. Посрочнее.

51 Глава 51

* * *Я не должен был возвращаться. Но мы почти справились. Почти закончили.

Арман, даже раненый. Никого не стал слушать. Остался.

А я, как дурак самый больной, вскочил в вертолет.

К ней.

Все время к ней.

Пули свистят. А мне каждую минуту кажется, что я сдыхаю. Пока ее не вижу. Запаха ее не чувствую. Голоса не слышу.

И что с ней обязательно случиться что-то. Страшное. А меня рядом нет и защитить некому.

И от этого все внутри переворачивается. Внутренности сжимает.

Не мог остаться. Да и братья дальше справятся. Если что, вернусь. Но мне… Мне хоть на пару минут ее увидеть. Прикоснуться. В волосы ее лицом зарыться. Мне хватит. Всего минуты. Всего одной.

* * *Спит уже, когда я почти врываюсь в ее спальню."

"Теплая. Разнеженная. Такая нежная. Такая невыносимо любимая.

И я замираю, как последний идиот.

Смотрю, как слегка шевелится во сне.

Как приоткрываются сочные губы.

Любуюсь румянцем на ее щеках.

Игрой луны, бликами играющей в густых локонах.

Да. Я одержим. Я сошел с ума.

Одержим ей одной, этой маленькой женщиной.

И прежде я бы сам считал себя безумным. Сумасшедшим. Хуже наркомана, которого надо лечить.

Но теперь я знаю другую правду.

Знаю. Знаю наверняка.

Что только вот такой безумец. Только он и может быть живым.

Все остальные просто ходячие трупы по сравнению со мной теперешним. Я сам. В прошлом. До нее. Просто ходячий труп. Оружие. Компьютер. Что угодно. Но только не человек.