Никому не скажем

Не самый приятный период в моей жизни.

— Как ты узнал, что ребенок не твой?

— От твоей матери. Она говорила с моей. Просила прощения за мужа, которому гордость не позволила извиниться за дочь, глядя мне в глаза.

— Прости меня, пожалуйста. Это все было так глупо… — она отворачивается, смаргивает слезинки с ресниц, тут же их вытирает. — Я люблю тебя. Правда люблю. И понимаю, что тебе нужно время. Что сразу ничего не бывает. Я клянусь, Захар, — смотрит на меня. — Клянусь, что никогда больше не предам тебя. Я нарожаю тебе столько детей, сколько ты захочешь.

— Кто тебе сказал, что я вообще хочу детей? — хмыкаю я. — С чего ты взяла, что мне нужны твои извинения и твоя любовь? Ты даже не предположила, что у меня могут быть отношения? — рефлекторно касаюсь пальцами браслета. — Или ты думала, я буду сидеть и ждать, когда твое королевское величество соизволит осознать свои косяки, примчится, покается и все? Я растаял? Прошло то время, когда я готов был действительно носить тебя на руках. Уезжай к папе, Алиса. Тебе не надо здесь быть, — достаю наличку, кидаю на стол. Отдельно купюру для нее. — Попроси официанта, тебе вызовут такси.

— Я не уеду. Я приехала, потому что люблю тебя, Захар.

— Сочувствую. Здесь, — стучу кулаком в районе сердца, — занято.

— Я тебе не верю! — кричит так, что на нас начинают оглядываться редкие посетители.

— Это твои проблемы. Счастливо.

Забираю куртку и не надевая ее выхожу на улицу. Глотаю воздух. Он застревает в горле. Проталкиваю и снова глотаю. Оглядываюсь по сторонам. Буквально через заведение от кафе замечаю вывеску «Bar». Отлично! То, что мне сейчас жизненно необходимо.

Глянув на свою машину, выделяющуюся на парковке ярким пятном, иду бар. Беру себе бутылку джина, отдельно ледяной тоник без закуски. Забиваюсь в самый дальний угол заведения и заливаю в себя первую рюмку алкоголя, чувствуя на языке приятный привкус хвои.

Глава 13

Стася

«…Дельфины тонут голыми, голыми

Под тоннами воды бездонными, голыми

Прощаясь навсегда, прощаются голыми

И улыбаются, и улыбаются…»

Песня стоит на репите, и я подпеваю, зазубрив все слова. Это мой личный гимн теперь. Точнее то, что я чувствую, выразить просто невозможно.

Прижав к себе плюшевого дельфина, смотрю в потолок, шевеля губами под припев. Песня заканчивается и начинается заново. Не знаю, какому Богу молится мама за мою счастливую любовь, а может он ее не слышит и просто занят более важными делами. Или я где-то успела так нагрешить, что он отвернулся. Но любить становится очень больно.

Я не понимаю, что нужно моему глупому сердцу. Есть Гриша. Он прикольный, хоть и страшно назойливый. Ромашки притащил зимой! Это поступок. Есть Клим. Он перевелся в наш лицей и решил меня от всех защищать. Тоже поступок. И Зорин очень крутой.