Никому не скажем

Он яркий, харизматичный, в меру наглый, только без друзей. Я хочу стать ему другом. Все. Это все, потому что Гриша и Клим — не Захар. Маму днем пришлось немножко обмануть, чтобы не задавала вопросы, на которые я никогда не смогу ей ответить.

Захар — это табу. Но куда мне деть свои чувства?

Мой брат бывает невыносим. У него тяжелый характер. Он чрезмерно носится со мной, возомнив себя еще одним отцом. Даже хуже! Папа дает мне больше свободы, правда и Захару ни слова не говорит, когда тот начинает меня воспитывать.

Захар родной. К нему можно прийти если страшно, и он не прогонит, даже если занят. От его запаха кружит голову, а от прикосновений в животе начинаю порхать сумасшедшие бабочки. От его взгляда и голоса подкашиваются ноги и пересыхает горло.

Мне больно, когда ему больно. Вот прямо сейчас бабочки в животе притихли, а вместо них там все зудит и крутит, покалывает подушечки пальцев, и я нервно глажу игрушку, чтобы унять хотя бы часть этих неприятных ощущений.

«…А ты знаешь, что дельфины без любви не живут?

В одиноком и холодном море не согреться

Лишь одну, лишь одну, только лишь одну

Берегут любовь, так преданно, всем сердцем!»

…играет в комнате.

Больше не могу слушать ее в наушниках. Грустная и такая близкая мне песня заполняет все пространство комнаты.

Я, как эти несчастные дельфины, кажется тоже не смогу жить без любви. И мое сердце замерзнет без Захара. А брат сейчас не со мной. На часах уже три часа ночи. Он еще не вернулся, а я не посмела позвонить.

Что в этот раз сделает с ним Алиса? Зачем она на самом деле приехала? Сможет ли он ее простить? Разве возможно простить такое предательство? Он тоже забыл, как ему было больно? Зачем он поехал с ней? Чем они сейчас занимаются?

Ааа!!! Черт! Угораздило же меня влюбиться именно в Захара!

«Да потому что он идеальный!» — подсказывает внутренний голос.

Для меня — да. Самый идеальный, самый лучший. Просто самый.

«…Нарисуй, нарисуй, солнце нарисуй

Даже если, все напрасно…»"

"Брат всегда говорил, что я его солнце. Улыбаюсь сквозь слезы. Я стала слишком много плакать. Потому что невыносимо смотреть на него и понимать, что ответа не будет. Потому что больно и очень ревниво видеть его с другими девушками! Но я все равно буду улыбаться. Ему нравится, и мне так легче.

Кусая губы, поднимаюсь с кровати. Меняю музыку на более весёлую. Подхожу к зеркалу. Расчесываю ставшие влажными от слез темные прядки. Глаза немного воспалились и губы припухли, но это ничего. Скоро пройдет.

Хочется безумства, протеста. Сделать что-то совершенно безбашенное, чтобы лампочка внутри меня включилась, а мыслей о Захаре стало меньше.

Чего я никогда не делала?

«Ты вообще очень послушный ребенок» — опять тыкает в меня внутренний голос.

Есть такое. Не люблю расстраивать родителей, да и повода не было.