Никому не скажем

Плюс тотал контрол старшего брата. Особо не похулиганишь. Вон, даже недавний поход в ночной клуб оказался провальным.

В прихожей что-то падает. Быстро выключаю музыку и прислушиваюсь.

Тихие мужские голоса, явные попытки не заржать одного из них, и снова грохот.

Выглядываю из своей комнаты…

— Бля, ну ты и нажрался, — тихо матерится тот, кто одновременно прикалывается над совершенно пьяным Захаром и пытается его не уронить.

Я знаю этого парня. Мы виделись в клубе.

— Привет, — шепчу, выходя к ним и оглядываясь на спальню родителей.

Капец будет кому-то, если сейчас проснется отец и увидит этого кого-то в таком состоянии.

— Мышооонок, — пьяно и грустно тянет Захар, пытаясь снять второй ботинок.

— Что тут… Твою ж! — ругается все же проснувшийся папа.

От его тона даже не виноватая я вжимаю голову в плечи.

— Добрый вечер. Извините, что разбудили. Доставка, — улыбается парень. — Я Гордей, — представляется он. — Уложу его сейчас. Не переживайте.

У отца на лице молниеносно меняются эмоции от злости к беспокойству.

— Надеюсь, он в таком состоянии не сел за руль, — присаживается перед Захаром на корточки, бьет его по рукам. — Убери! — быстро развязывает сыну шнурок и стаскивает ботинок. — Стася, уйди отсюда! — рявкает на меня.

А вот и не уйду! Я брата таким очень-очень давно не видела.

Это все Алиска виновата! Проклятая стерва! Так и знала, что ему будет больно!

— Он меня вызвонил. Его машина у бара осталась. Я дам адрес. Сомневаюсь, что он вспомнит.

— Один был, когда ты за ним приехал?

И я задерживаю дыхание в ожидании ответа.

— С двумя бутылками бухла и пустой пачкой сигарет, — отвечает Гордей, удерживая Захара, пока отец стягивает с него куртку.

— Понял. Спасибо, парень. Отпускай, дальше я сам справлюсь, — перехватывает Захара у друга, разворачивается ко мне.

Брат пьяно улыбается. Его шатает. Отец прижимает крепче, перехватывая чуть удобнее.

— Боров стал, — хмыкает он. — Стася, раз уж не спишь, проводи Гордея на кухню. Я сейчас уложу чудовище и приду.

— Чай будешь? — предлагаю парню.

— Нет, спасибо, — Гордей присаживается на табуретку. — А ты чего не спишь? За брата переживаешь? — с лету попадает в точку.

— За него вся семья сейчас опять переживать будет, — ворчу я, все же включая чайник. — А он правда был там один или просил никому не говорить? — разворачиваюсь к Гордею лицом, упираясь попой в кухонную тумбу.

— Правда. Он что-то пытался мне объяснить про какую-то Алису, но я так ни черта не понял. Девушка его?

— Бывшая…

Вздрагиваю от щелчка кнопки чайника. Закипел. Завариваю в три кружки. Гордею, папе и себе. Парень улыбается и решает второй раз не отказываться.

— Дрова, блядь! — ругается папа, грохнув дверью комнаты Захара. — А ты не слушай, — строго рычит на меня. В ответ получает чашку горячего чая.