Норвежский лес

Внутри тоже пахло дождем, и продавцы невольно бездельничали. Мы спустились в подземный этаж, где располагались ресторанчики, вдумчиво изучили образцы блюд на витринах, и на пару остановились на комплексе «Маку-но-учи»[52]. Было время обеда, однако публики оказалось немного.

– Давненько я не бывал в таких заведениях, – отпивая из белой гладкой кружки, которую можно увидеть разве что в кафетериях при универмагах, заметил я.

– А мне нравится… в таких местах, – сказала Мидори. – Будто чем-то особенным занимаешься. Наверное, из-за детских воспоминаний. В кои-то веки брали с собой в универмаг.

– Я вроде часто бывал – мать любила по таким магазинам ходить.

– Везет же…

– А толку? Я терпеть не мог, когда меня таскали повсюду за собой.

– Я не о том. Хорошо, что в детстве о тебе заботились.

– Ну да… Единственный ребенок.

– Когда была маленькой, думала: вот вырасту, приду одна в универмаг и съем много-много всего, что захочу, – сказала Мидори. – Только все это пустое. Какая радость набивать желудок в таком месте да еще и в одиночку? Вкус – так себе. Одно только – тут просторно и много народу, а воздух – спертый. При этом, все равно иногда сюда тянет.

– Мне было грустно все это время.

– Я это… читала в письме, – бесстрастно сказала Мидори. – Давай сначала поедим. А то я ни о чем другом сейчас думать не могу.

Мы подчистую съели свои комплексы в полукруглых коробках, разделались с супом и принялись за чай. Мидори закурила. Докурив, ни слова не говоря, резко поднялась и взяла в руки зонтик. Я тоже встал и взял зонтик.

– Куда пойдем дальше?

– Куда можно пойти в универмаге после обеда? Конечно, на крышу.

Шел дождь, и на крыше никого не было. Не оказалось продавца и в отделе зоотоваров. Окошки ларьков и билетной кассы аттракционов тоже были закрыты. Мы шагали меж промокших деревянных лошадок, садовых скамеек и ларьков. Меня поразило, что в самом центре Токио есть такое непопулярное и заброшенное место. Мидори захотела посмотреть в подзорную трубу, я вставил монету и, пока она смотрела, держал над ней зонтик.

В углу крыши находился крытый уголок, где стояли игровые автоматы для детей. Мы сели там на подставку и стали смотреть, как льет дождь.

– Что-нибудь говори, – сказала Мидори. – Ведь много хочешь рассказать?

– Я не хочу особо оправдываться. Я тогда не знал, что делать, и голова была, как в тумане. Ничего не соображал. Но когда я не смог с тобой встречаться, понял одно: пока ты была рядом, я как-то держался, а как ушла – стало горько и тоскливо.

– Но ты ведь не знаешь, Ватанабэ, как горько и тоскливо пришлось мне.

– Правда? – удивился я. – Я думал, ты разозлилась и не хочешь меня видеть.

– Ну откуда ты взялся такой глупый? Что значит – не хотела? Я же говорила: ты мне нравишься.