Норвежский лес

И все это длится так долго, что уже стало непонятно. Ни мне, ни ей. Я знаю только одно: существует некая человеческая ответственность. И я не могу с себя ее снять. По крайней мере, сейчас я это чувствую. Пусть даже она меня и не любит.

– Знаешь, а я – кровь с молоком… – прижавшись щекой к моей шее, сказала Мидори. – И в твоих объятьях признаюсь, что люблю тебя. Сделаю, все, что ты скажешь. Я девушка немного взбалмошная, но честная и порядочная. Работаю будь здоров, неплоха собой, груди хорошей формы, вкусно готовлю, храню наследство отца в банковском сейфе. Тебе не кажется, что это очень выгодное приобретение? Не возьмешь ты – достанусь кому-нибудь другому.

– Мне нужно время, – сказал я. – Время, чтобы подумать, разобраться, решить. Извини, но сейчас я не могу тебе сказать большего.

– Однако любишь меня всем своим существом и больше не хочешь терять?

– Конечно.

Мидори отстранилась и, озорно улыбаясь, посмотрела на меня.

– Хорошо, я подожду. Потому что верю тебе, – сказала она. – Но когда придешь за мной, бери только меня. Когда обнимаешь меня, думай только обо мне. Понимаешь, о чем я?

– Вполне.

– И еще – можешь делать со мной все, что хочешь, только не делай больно. Мне много пришлось пережить до сих пор. Больше не хочется. Хочется счастья.

Я притянул Мидори к себе и поцеловал.

– Брось этот чертов зонтик, обними меня крепче обеими руками.

– Брошу – промокнем до нитки.

– Ну и ладно. Хочу, чтобы ты меня обнял, и ни о чем не думал. Я ждала этого два месяца.

Я поставил зонтик у ног и крепко обнял под дождем Мидори. Нас окружало лишь глухое, как дымка, шуршание колес проносившихся по автостраде машин. Бесшумно и упорно продолжал лить дождь, пропитывая наши волосы, скатываясь слезами по щекам, окрашивая ее джинсовую куртку и мою желтую нейлоновую ветровку темным.

– Может, спрячемся куда-нибудь под крышу? – предложил я.

– Пойдем ко мне. Сейчас как раз никого. А то мы так простудимся.

– Однозначно.

– Мы как будто реку вброд перешли, – засмеялась Мидори. – Кр-расота!

В хозяйственном отделе мы купили полотенце побольше и по очереди высушили волосы. Затем доехали на метро до ее дома на Мёгадани. Мидори отправила меня в ванную первым, затем приняла душ сама. Пока не высохла моя одежда, дала банный халат, сама переоделась в тенниску и юбку. Мы пили на кухне кофе.

– Расскажи о себе.

– Что, например?

– Ну… чего не любишь?

– Курятину, венерические болезни и балабола-парикмахера.

– А еще?

– Апрельское одиночество и кружевные подстилки для телефонов.

– А еще?

Я помотал головой.

– Больше ничего на ум не приходит."

"– Мой парень – точнее, мой прежний парень – не любил много разных вещей. Что я ношу короткую юбку, курю, сильно пьянею, говорю всякие пошлости, обзываю его друзей.