Одноклассники smerti

И одна из версий следствия такова: убийства и покушения — дело рук одного человека… — Он внимательно взглянул на директора и раздельно добавил: — Которого вы по долгу своей прежней службы, возможно, знаете…

Дима сделал паузу, но директор молчал.

«Хорошо. Зайдем с другой стороны», — решил Полуянов. И невинным тоном спросил:

— А что вы мне можете рассказать про Ивана Адамовича Пылеева? Учителя истории в вашей школе?

— Он — блестящий специалист. Серьезный. Ответственный. Болеющий за дело, — мгновенно отреагировал директор. — Дети его обожают. Я горжусь, что он работал и до сих пор работает в нашем коллективе.

— Ой ли? — насмешливо протянул Полуянов. — А я вот слышал, что уроки истории в вашей школе частенько проходили в несколько фривольной форме…

И добился наконец своего — Николай Валентинович взорвался:

— Послушайте, молодой человек! Не судите, о чем не знаете!

— Не спорю: со всеми деталями я незнаком, — кивнул журналист, — но когда родители боятся отпускать своих дочерей на дополнительные занятия по истории — это, по-моему, ненормально!

— Бред, — отрезал собеседник. — Кто вам все это наплел?

— А вы — хороший директор, — неожиданно сменил интонацию Полуянов. — С каким рвением защищаете своих!..

— Потому что… — Николай Валентинович устало откинулся в своем неудобном кресле, — навешать ярлыки, призвать к ответу, заклеймить — это всегда проще простого!

— Но он ведь приставал к девчонкам! К малолеткам! Развращал их! — мягко произнес журналист.

— Дима, — директор прикрыл глаза. — Я приведу вам один пример. В моем супермаркете — сорок восемь кассирш, они работают в три смены. Сорок восемь человек, сорок восемь характеров, своих сводов привычек, семей… И только с четверыми из них у меня периодически возникают проблемы. Представляете? Сорок восемь сотрудниц — и лишь на четверых поступают жалобы. А с остальными все всегда в порядке.

— Это вы к чему?

— К тому, что некоторые люди сами создают себе проблемы.

— Ах, вот как, — хмыкнул журналист. — Девчонки, сопливые школьницы, значит, сами давали себя щупать. Но, знаете ли, жертвы Чикатило — они тоже сами с ним пошли. Кого конфеткой заманил, кого игрушкой, а получается, девчушки, над которыми тот надругался, во всем сами виноваты?

— Сравнение абсолютно некорректное, — пожал плечами директор. — И вообще. — Он нахмурился. — Я считаю, наш с вами разговор зашел в тупик. И обсуждать своего бывшего подчиненного больше не желаю.

Дима остался сидеть: и не таких обламывал.

— Я, вообще-то, пришел не для того, чтобы обвинять Ивана Адамовича голословно.