Он. Она. Другая (СИ)

Она такая невероятно красивая, домашняя и нежная с этим хвостиком на голове и в фартуке, испачканном мукой. Такая маленькая и злая.

— Ааааа! — за ее спиной раздается восторженный крик Нафисы и она тут же подлетает к нам. — Пандаааа!

Малая старается обнять ее, только она необъятная. Тогда девочка прижимается к ней и трется щекой о мягкую черную лапу.

— Маааам, какая она классная.

— Это тебе, Нафиса, — сажусь напротив нее и смотрю в глаза. Они у нее такие же, как у ее мамы.

— Не нужно было. Вы ее балуете, — строго заявляет Сабина, бросая недобрый взгляд и специально обращаясь на “вы”.

— Матерь Божья! Святые угодники! — восклицает ее сестра.

— Ирада, мы мусульмане, — делает ей замечание Сабина.

— И что? Это не мешает нам каждый год брать куличи и яйца у бабы Паши, — цокает она. — Это наша соседка если что. И вообще я человек мира, — уточняет она специально для меня. — Боже мой. Какая прелесть. Признавайтесь, проштрафились, да?

Проницательная и прикольная у нее сестра. Мы точно подружимся.

— Проштрафился, — киваю. — Только не совсем понимаю из-за чего.

— О, неужели моя сестра сама придумала, сама обиделась? Ну удачи, — усмехается девушка, приложив ладонь к груди. — От души."

"— Спасибо. — Поднимаюсь с пола и ловлю взор Сабины — строгий и растерянный одновременно. — Поговорим на улице?

— Идем, — теперь не глядя на меня, она проходит мимо и открывает дверь. — Ужинайте без меня. Я скоро, — бросает через плечо сестре и выходит в подъезд. Я же иду за ней.

В лифте молчим и сходим с ума. Я — по ней. Она — не пойму почему. Разглядываю ее изящный профиль, губы, слегка тронутые темно-розовой помадой, длинную тонкую шею. Чувствуя на себе мой взгляд, она, защищаясь, складывает руки на груди и глядит в пол. Так хочется прижать ее к стене и поцеловать, чтобы дурь из головы выбить, чтоб как тогда в тачке меня обняла, кожу на затылке царапала и стонала. Что в мозгах, что внизу уже вовсю алеет сигнал “S.O.S.” Надо подумать о чем-то серьезном, чтоб перестать думать о ней и утихомирить свое внутреннее чудовище. Но нет, оно рвется наружу, потому что оказавшись во дворе, я не выдерживаю этой игры в молчанку и “кошки-мышки”, беру ее за руку и тяну к машине.

— Эй, ты что! — возмущается Сабина, пытаясь вырваться.

— Пойдем, я сказал! — сам испугался своего командного тона, но по-другому уже никак.

— А как ты разговариваешь? Мы не на работе если что!

Подойдя к машине, снимаю ее с сигнализации и открываю дверь.

— Садись, — указываю взглядом на кресло.

— А если нет? — вздергивает подбородок, еще сильнее меня распаляя.

— Сядь, пожалуйста, — не разрывая зрительный контакт и сокращая расстояния между нами, прошу еще раз, но уже мягче.