Они под запретом

— Лен, вывезите папу на новогодние праздники туда, где потеплее, а? — в своей расслабленно-шутливой манере предлагает Луиза. — А то он уже со второго числа будет торчать в офисе. Таких трудоголиков как он только в принудительную ссылку отправлять."

"Я чувствую укол ревности. Неужели они с Леной так долго общаются, чтобы так запросто обсуждать курортную «ссылку» Петра? Когда они с Луизой успели подружиться?

— Едва ли я имею столько влияния на вашего папу, — скромно замечает Лена.

Щеку начинает ощутимо припекать, и я машинально поворачиваю голову в сторону раздражителя. Арсений, поймав мой взгляд, указывает глазами вниз, на тарелку.

— По-моему, ты забываешь есть.

Опустив глаза, я смущенно хватаюсь за вилку. Если я успела привыкнуть к мягкости его тона, обращенного ко мне, то другие — вряд ли. Я и правда слишком погрузилась в мысли, что совершенно забыла про еду. Нужно перестать себя накручивать. Петр нарочно не знакомил меня с Леной, думая, что мне будет сложно это принять, а Луизе достаточно пары раз увидеться с человеком, чтобы разговаривать с ним так, будто они знакомы годами — таков ее природный дар. У меня нет причин для ревности.

Проглотив кусочек моцареллы, я посылаю Арсению едва заметную улыбку в благодарность за то, что вернул меня на землю. Может быть, он почувствовал, что я снова закопалась в своих мыслях, и решил меня поддержать? Мне приятно так думать.

— Необязательно ехать в теплую страну, — осторожно вставляю я, глядя на Лену. — Вы можете куда-нибудь на горнолыжный курорт съездить. Петр отлично катается на лыжах.

Договариваю и затаиваю дыхание. Пусть Лена об этом и не догадывается, но я только что выбросила белый флаг. Вопрос в том, как она им распорядится.

— Увы, я совсем на лыжах не катаюсь, — она издает беззвучный смешок. — В зимних видах спорта я хороша лишь в распивании глинтвейна.

Я пытаюсь уловить фальшь в ее голосе или скрытую неприязнь, но ничего подобного не различаю. Это ведь хорошо, да? Значит, Петр выбрал себе достойную спутницу. Мне нужно попытаться быть взрослее и принять его право на счастье.

— О-о-о, чувствую, если мы когда-нибудь соберемся поехать на горнолыжку вместе, нам будет чем заняться, — смеется Луиза.

Я смотрю на Арсения. Мой личный оберег спокойствия, мое счастливое настоящее, с которым легче не оглядываться на прошлое. Наполненность, появившаяся внутри меня благодаря ему, не позволяет принимать все остальное слишком близко к сердцу.

— Раз уж все сегодня собрались, можно Новый год обсудить, — отчим окидывает стол цепким взглядом. — Так. У тебя, Луиза, планы какие?

— Пока сложно сказать, пап, — сестра неопределенно пожимает плечами, но по ее беззаботному виду становится ясно, что скучать в эти праздники она явно не собирается. — Я чуть позже дам знать.