Они под запретом

И конечно пейзажи ночной Москвы, которые я спустя пару минут буду наблюдать из окна его машины. Невозможно не волноваться.

Глеб и Юля забираются на задний диван, из чего я делаю вывод, что мне придется сесть вперед. Но едва я делаю шаг к пассажирской двери, меня окликает Арсений. Он обходит капот и встает напротив меня, тем самым будто преграждая мне путь.

— Я вызвал тебе такси, — его глаза смотрят в мои, голос звучит с нажимом и твердо.

Я моргаю в непонимании и машинально поворачиваю голову на белый свет фар. За бампером «Ауди» стоит длинный черный Мерседес с шашечками на крыше. Кровь приливает к щекам, в ушах гневно гудит. Слава богу, во мне есть алкоголь. Сейчас даже обиды нет, есть только непонимание, возмущение и чистейшая концентрированная злость.

— Тебе, что, не в мою сторону?

— Нет.

— Ты врешь.

Арсений кивает в знак согласия. В глазах нет даже капли смущения тому, что я уличила его во лжи. Он весь словно огромная невозмутимая маска, высеченная из камня. Ни единой эмоции.

— Трус, — выплевываю я и, со скрежетом развернувшись на каблуках, иду к такси. Оно находится на расстоянии не более трех метров, но и этого расстояния хватает для того, чтобы набойки были безвозвратно испорчены. Трус, какой же он трус…

Такси трогается первым.

Даже Мерседес вызвал, надо же, — трясясь от злости и разочарования, думаю я. — Думает, от этого мне будет совсем не обидно? Трус самый настоящий. Что ему стоило довезти меня до дома? Каких-то двадцать минут наедине. Отослал меня как какую-то… Трус.

Хорошо, что я так зла и плакать совсем не хочется. Сейчас я почти его ненавижу. Мы ведь нормально разговаривали. Разве своими вежливыми разговорами не он первым дал понять, что хочет быть друзьями? Сам не знает, чего хочет. Обманул Луизу. Перегородил мне вход в свою машину, словно какой-то преступнице. Трус, трус.

Когда такси останавливается возле моего подъезда и водитель, мужчина средних лет в костюме и белой рубашке, поворачивается ко мне, внутри меня вспыхивает такой дикий протест, что я даже вцепляюсь пальцами в сиденье. Нет, так не будет. Я не хочу и не могу сейчас попасть домой. Все равно не усну и изгрызу себя злостью и негодованием.

— Я ведь могу назвать новую точку? — стараясь говорить спокойно, уточняю я. — Если вас вызывала не я?

Мужчина, к счастью, кивает. Вот и отлично. Я снова пристегиваюсь и называю ему новый адрес.

22

За время своей поездки я успеваю дважды передумать и трижды раз убедить себя в том, что все делаю правильно. Надо признать: если бы не выпитое вино, даже вся моя злость не смогла бы заставить меня сделать то, что я делаю. Пьяной я себя не ощущаю — скорее, живой. Вся та сдержанность, которая поддерживала меня на плаву последние две недели, оказалась просто пылью. То была не я.