Опаленная судьбой

— Биологический ребенок для меня ничего не значит. — Его глаза загадочно сверкнули. — У нас есть Николас. Повторяю, роман между мной и Луизой закончен, ей хорошо заплатили за ее дружбу.

Господи, да он настоящий дьявол. Как можно играть чувствами других?

Хелен вдруг стало жалко эту несчастную француженку.

— Твоя первая жена закрывала глаза на твои похождения налево? Или Тина никогда не знала, что ты ведешь двойную жизнь? Ты лгал ей, как лгал мне, когда говорил о своей верности? — задыхалась от возмущения Хелен.

— Я никогда не лгал ни тебе, ни Тине. Хотя ей было наплевать, — он зло усмехнулся.

— Тина была сама себе голова. Мне исполнилось двадцать три, когда мы встретились и поженились. Без штампа она не пускала меня в свою постель.

А еще ты женился на ней ради отцовского банка, как говорила Делия, подумала Хелен.

— Слияние банков было выгодно скорее ее отцу, чем нам. — Он словно услышал ее мысли. — Мы основывали филиалы в Америке. Я трудился как раб на плантации, чтобы обеспечить прибыль. Я всегда был ей верен, пока она была верна мне. — Он окинул жену насмешливым взглядом. — Я не был ни первым, ни последним ее любовником.

Губы Хелен недоверчиво дрогнули.

— Когда ты впервые увидела Тину, мы были женаты семь лет и у нее уже сменилось три любовника, — мрачно продолжил Леон. — Такис, грязное животное, был одним из них. Адюльтер — не прерогатива мужчин. Мы сохраняли брак главным образом ради наших отцов, они крепко дружили.

Глаза Хелен расширились от изумления. Тина не хранила ему верность? Если у ног женщины такой великолепный мужчина, как Леон, зачем ей другой?

Она внимательно вгляделась в мужа: лоб в морщинах, потухший взгляд, опустившиеся плечи, казалось, властному и решительному Леону требовалось участие.

Нет, Леону ничего не нужно. И она сама не знает, во что верить. Если бы у нее хватило здравого смысла собрать чемоданы и уехать...

— Мне очень жаль.

— Твое сочувствие ничего не меняет. Главное — не наши чувства, а ребенок.

Он прав. Она выходила замуж за Леона не из-за его характера или физического влечения, поэтому мечты о любящем и верном муже можно забыть.

— Если не возражаешь, пойду приму душ.

— Ласково попроси меня, и я к тебе присоединюсь, — печально пошутил он.

— Скорее ад замерзнет. — Хелен гордо удалилась в ванную.

Утром, едва открыв глаза, она почувствовала, что его рядом нет, он выполнил обещание: ни разу за ночь не прикоснулся к ней, даже забыл о привычном утреннем поцелуе.

День прошел мирно.

Ночью в кровати он пожелал ей спокойной ночи, отвернулся к стене и уснул. Она ворочалась с боку на бок, рассуждая, почему завял, еще не распустившись, бутон их любви.

На следующий день на маленьком частном самолете они вылетели на остров. Наступали пасхальные каникулы.