Осень в Сокольниках

Но вот любопытное место в ее показаниях: «…Долгушин рассказал мне, что „убрал“ Алимова, Пронякина и Семена Яковлевича Липкина…» Мы проверили по нашей картотеке, и оказалось, что Семен Яковлевич Липкин, он же Рыбкин Семен Моисеевич, кличка Мося, дважды судимый вор-рецидивист, работающий по подложным документам директором, вернее, старшим продавцом в маленьком магазине в Сокольниках.

— Сообщите в Главное управление торговли. Пусть их кадровики почешутся. Что сделано?

— Липкин-Рыбкин исчез, объявлен всесоюзный розыск.

— Хорошо.

Генерал встал, прошелся по кабинету.

— Теперь о Суханове.

— Да, товарищ генерал.

— Если так, поезжайте к горпрокурору и воюйте. У вас что-нибудь есть, Андрей Петрович?

— Нет, Василий Павлович.

— Что же, тогда Орлов свободен, а вы останьтесь.

Вадим вышел от начальника главка и спустился в столовую. До закрытия оставалось еще двадцать минут, и он надеялся, что ему достанутся какие-то недефицитные блюда. Нагрузив поднос остатками, Вадим подошел к столу.

— Диетическая пища — залог долгой жизни, — мерзко, как показалось Вадиму, сострил доедавший прекрасный лангет Смолин.

— И тому рад.

— Ты на ковре был?

— Вроде того.

— Слушай, я тут решил тебе помочь. Не благодари. Мой отдел прежде всего призван помогать людям."

"— Ты, значит, у нас руководитель отдела альтруизма.

— Называй его как хочешь, но мы подняли дело Хомутова и надеемся, что к завтрашнему дню порадуем тебя в отношении Каина.

— Мы — это значит Калугин?

— Нет, это значит мы с Калугиным.

— Боря, а тебе не кажется, что дело, которым занимаюсь я сейчас, — твое?

— Кажется, но МУР — организация многознающая, и по ней поползли некоторые слухи о твоих служебных перемещениях.

— А если это только слухи?

— Попал-попал, как говорят на бегах.

— Но я тебе тем не менее благодарен, Боря. Я сегодня генералу не доложил о Каине, боялся, что засмеет.

— А ты напрасно боялся. Я уверен, что Каин — подлинная фигура. Тебе Калугин нужен?

— Сегодня нет.

— К утру он принесет тебе портрет Каина.

— Только, пожалуйста, не из Библии с иллюстрациями Доре.

Вадим встал и, кивнув, пошел к выходу.

— Интеллектуал, — сказал ему в спину Смолин.

Филиппыч стоял у машины, с видимым отвращением разглядывая заднее колесо. Он скосил глаза, заметил Вадима и сказал громко, ни к кому не обращаясь:

— Как ездить — так все. А как насчет резины похлопотать, так никого.

— Ты это кому, Филиппыч? — наивно спросил Вадим.

— Народу. Куда едем?

— А ты обедал?

— При такой резине есть шесть раз в сутки положено, — Филиппыч грохнул дверью, усаживаясь в кабину. — Так куда, на Кировскую?

— Нет, в горпрокуратуру.

Филиппыч рванул машину с места и выскочил на Петровку.