От Лукова с любовью

Садись, или я сам посажу тебя, и кто-нибудь вызовет копов, думая, что я тебя похищаю, – отрывисто и раздраженно бросил Иван, надевая очки. – Если ты сейчас же сядешь в машину, я подумаю о том, чтобы в конечном счете простить тебя.

Пока я осмысливала то, что сказал Иван, собака, лизнув его в щеку, уставилась на меня своими глазами, которые я, наверное, назвала бы золотисто-карими.

А потом откуда-то изнутри фургона до меня донеслось тихое повизгивающее тявканье, а Иван, повернув торс в противоположную сторону, посмотрел на заднее сиденье и произнес:

– Не сейчас, Лейси. Мы уже говорили об этом.

 – Затем он, словно только что и не разговаривал с тем, что, судя по визгливому лаю, могло или не могло быть маленькой собачкой, снова повернулся лицом ко мне и вскинул брови. – Истеричка. Ты готова?

Готова.

Была ли я готова?

Сесть в минивэн вместе с ним и двумя собаками. Двумя собаками, о которых мне ничего не было известно. С одной из этих собак, с которой он разговаривал так, будто спорил с ребенком. У обоих были человеческие имена.

Лейси. Он предупреждал меня о Лейси.

Не знаю, как расценивать то, что я захотела сесть в эту машину, когда силы продолжали покидать меня с каждой секундой, и злость тем временем, кажется, развеялась.

– Я считаю до четырех, потом я выхожу из машины и затаскиваю тебя за трусы сюда, – окликнул меня Иван.

Наморщив нос и не совсем соглашаясь с принятым мной решением, я сказала:

– Попробуй, но я без трусов, – за секунду до того, как повернулась, обошла капот и открыла дверь у пассажирского сиденья. Первое, что поразило меня, это холодный воздух из кондиционера. Второе, что поразило меня, когда моя задница скользнула на эргономическое кожаное кресло, это то, что коричневая морда, которую я минуту назад видела на плече Ивана, теперь пристроилась на подголовнике того кресла, на котором сидела я.

У пса были карие глаза. Фу. И он проявлял… настоящую заинтересованность и любопытство. По отношению ко мне.

– Привет, – прошептала я, главным образом потому, что у меня болело горло после громких пререканий с Иваном и крика.

– Он не кусается, но может обслюнявить, – проинформировал меня Иван. – Можешь приласкать его, если хочешь.

Пес по-прежнему пристально смотрел, находясь на расстоянии пяти сантиметров от меня.

Но Иван был прав, он совсем не выглядел агрессивным. Казалось, ему хотелось, чтобы я приласкала его, и если глухие звуки бум, бум, бум говорили о чем-то, то явно о том, что он хочет, чтобы я приласкала его.

Поэтому я так и поступила. Подняв сжатую в кулак руку, я дала ему понюхать ее. И когда все прошло нормально, я раскрыла ладонь и осторожно погладила его по голове, а когда мы и с этим справились, я протянула руку дальше, погладив мягкую-мягкую шерстку на его ушах.

Потом он лизнул меня.