От Лукова с любовью

Как я могла не знать, что у него есть собаки? И, кажется, много собак, потому что откуда тогда у Лейси сестры?

Проклятье. На самом деле я ничего не знала об Иване.

Но, может быть, не я одна. Разве возможно, чтобы девочки в раздевалке умолчали бы о его жеманной француженке, если бы знали о ее существовании. Черт, вероятно, его поклонники, знай они об этом, бросали бы ему по окончании программы игрушечных собачек.

Никто не знал. Не было ни единого шанса, чтобы кто-то знал.

Но вот он здесь.

Низкое, пронзительное, но в то же время тихое рычание заставило меня бросить взгляд через плечо на белое тельце на сиденье во втором ряду.

Она даже не посмотрела на меня, поистине, казалось, что она пристально и сердито смотрит на спинку кресла, на котором сидел Иван. Но ей стягивала грудь розовая шлейка, закрепленная ремнем безопасности, который мешал мне рассмотреть ее.

И я была почти уверена, что на ней надет легкий розовый ошейник с искусственными бриллиантами. Во всяком случае, я подумала, что они искусственные.

Потом, понимая, что я не смогу промолчать, я взглянула на Ивана.

– На твоей собачке – ремень безопасности, – сказала я, словно это не он пристегнул ее к нему.

Он лишь чуть-чуть опустил подбородок, сосредоточенно смотря прямо перед собой.

– Она слишком активно ведет себя в машине. Она не понимает, что значит сидеть спокойно. – Он посмотрел на меня. – Как и одна моя знакомая.

Пропустив его замечание мимо ушей, я снова взглянула на собаку. Она по-прежнему рычала, глядя на кресло Ивана. Я ощущала исходящие от нее напряженность и волнение.

Хм.

– Мне не надо, чтобы она вылетела через ветровое стекло, если случится авария, – продолжил он, искоса поглядывая, как я украдкой рассматриваю его собаку.

 – Расс становится неспокойным только в том случае, если машину веду не я, – просто продолжал объяснять Иван. – Он – хороший мальчик.

После этого я посмотрела на Расса, который, как я подумала, вероятно, был коричневым лабрадором, но я была не совсем уверена. В этот момент он лежал на полу между сидений, положив голову на лапы. И стучал хвостом – бум-бум.

– Я не видел в вашем доме никаких следов собак, – ни с того ни с сего заметил Иван.

Сдвинувшись вперед, я отвернулась и посмотрела в ветровое стекло.

– Да. У мамы аллергия. – Потом, неожиданно для самой себя, я сказала: – Обычно собака была у моей сестры.

– Какой? Рыжей или Руби?

Я опять взглянула на него.

– У Руби, – ответила я. – Это была собака Аарона. Она умерла пару лет назад. – Я тогда плакала, но никогда никому не говорила об этом.

Иван неторопливо кивнул, как будто этим все было сказано.

– Она – самая младшая? – спросил он своим по-прежнему снобистским тоном.

– В нашей семье?

– Угу, – ответил он, лавируя в потоке машин.

– Нет.