От Лукова с любовью

Но если за последние полтора года я чему-то научилась, так это тому, что поняла, как тяжело жить, не исправив свои ошибки. Я узнала, как трудно увидеть и осознать их. Все мы совершаем шаги, о которых потом сожалеем, все мы говорим то, о чем потом приходится грустить, и чувство вины давит на душу человека тяжким грузом.

А я хотела быть выше этого. Ради себя самой. А не ради кого-то еще.

Поэтому я молча кивнула.

Он с облегчением выдохнул, и на самом деле я не испытывала от этого большого удовольствия, как должна была бы.

Подъехав к выходу со льда, я надела чехлы на коньки и бросила взгляд через плечо, пытаясь привлечь внимание Ивана. Но он был по-прежнему слишком увлечен разговором с тренером Ли. Ступив на пол, я направилась к трибунам у стены. Сев посередине скамейки лицом к катку, я вытянула ноги перед собой, наблюдая за тем, как отец садится поблизости от меня, но чуть ниже.

Оставшийся на льду Иван повернулся и хмуро посмотрел на нас, стоя рядом с тренером.

На утренней тренировке он не произнес ни слова, и я была благодарна ему за то, что он решил не упоминать о моем отце, не говоря уже о том, что я рыдала у него на груди. Иначе моя гордость не выдержала бы. Напротив, Иван вел себя так, как будто ничего не случилось, как будто все было нормально.

Он щадил меня.

– Джесмин, – выдохнув, сказал отец.

Я продолжала смотреть перед собой.

– Ты знаешь, что я люблю тебя, да?

Любовь – странное слово. Что, черт возьми, значит любовь? У всех такое разное мнение о том, что она означает, трудно было понять, какой смысл вкладывать в это слово. Существует родственная любовь, дружеская любовь, романтическая любовь…

Однажды, когда я была ребенком, мама другой фигуристки увидела, как моя мама дала мне подзатыльник, и просто пришла в бешенство. Но для меня такие отношения между ею и мной были нормальными. Мама дала мне подзатыльник, потому что я была тупицей и заслуживала этого, я была ее дочерью, и она любила меня. Впрочем, мама отлично знала, что я не реагирую на шиканья и угрозы.

Галина всегда вела себя со мной так же. Она научила меня дисциплине и ответственности. Она не терпела грубости. Она тоже давала мне затрещины.

Но дело в том, что я никогда не сомневалась в том, что они желают мне добра. Я хотела быть честной. Я нуждалась в том, чтобы они любили меня больше, чем мои переживания, потому что я хотела стать лучше. Я тогда хотела стать самой лучшей.

Мне никогда не хотелось, чтобы кто-то нянчился со мной. Я в этом не нуждалась, мне от этого становилось неловко. От этого я чувствовала себя слабой.

Для меня любить означало быть искренней. Реально смотреть на жизнь. Зная, что в любом человеке есть как хорошее, так и плохое.