От Лукова с любовью

Он даже никогда не приходил на каток, и не сидел на трибунах, и не наблюдал за тем, как я тренируюсь, как не раз делали все остальные. А если бы я хотя бы чуть-чуть интересовала его, он пришел бы.

Поэтому я следила за своим дыханием, выражением лица, ртом, чтобы суметь ответить ему и не убежать.

– Я занята, но никто из нас не нашел для этого времени. Сколько моих соревнований ты посетил за последние… шесть лет?

Почему-то выражение смущения на его лице не обрадовало меня.

– Ты перестала приглашать меня, – заявил он.

Все мое тело, но главным образом верхнюю его часть наполнила такая печаль, по сравнению с которой вся печаль, которую я испытала в жизни, показалась ничтожной.

– Я перестала приглашать тебя после того, как ты пристыдил меня за то, что я попросила у тебя денег. Я помню. Ты перестал ходить на все мои соревнования еще до того, как мне исполнилось девятнадцать лет. Я помню, как ты, придя в последний раз, сказал мне: «Может быть, тебе следовало бы сосредоточиться на учебе, а?» Ты помнишь, как сказал мне это как раз после того, как я заняла первое место? А я помню, – напомнила я ему, снова глядя перед собой и наблюдая за тем, как Иван начинает делать расстрел[36] на скорости вдвое меньше той, что обычно. Печаль проникала мне в душу все глубже, обволакивая ее, и возможно, каким-то непостижимым образом принуждая меня смириться. Смириться с тем, что все закончилось именно так, и я ничего не могу с этим поделать.

Отец молчал.

– Знаешь, почему я начала заниматься фигурным катанием?

Он помолчал еще немного, а потом произнес:

– Это был день рождения. Твоя мама заставила тебя пойти на него, а ты рассердилась, потому что не хотела идти.

Я захлопала глазами, потому что именно так оно и было. Я была едва знакома с девочкой, у которой был день рождения, но она была дочерью маминой подруги. Я согласилась только после того, как она сказала мне, что день рождения будут праздновать на катке, как в фильме «Могучие утята», и тем не менее все время ныла.

Во всяком случае, до того момента, когда я вышла на лед и мое тело моментально сообразило, что делать.

– Она как рыба в воде, – воскликнула мама, сидя на скамейке.

– Отчасти ты прав, но я спрашивала не об этом, – сказала я, не скрывая усталости. Я была выжата, просто выжата как лимон. – Я начала, потому что мне понравилось. С самого первого мгновения, как только я вышла на лед, я почувствовала себя в своей тарелке. А как только я оторвалась от бортика, я почувствовала себя… свободной. Я почувствовала себя не такой, как все. В тот день все остальные смогли едва проехать один круг, а я легко разгонялась все снова и снова, – объяснила я, щелкнув пальцами. – И чем лучше у меня получалось, тем больше мне это нравилось. Ничто никогда не приносило мне такого счастья, как фигурное катание.