От Лукова с любовью

Любовь – это импульс, побуждение, которое позволяет тебе понять, что кто-то поверил в тебя тогда, когда ты сама в себя не веришь.

Любовь требует усилий и времени. И когда прошедшей ночью я лежала в постели, мне вдруг пришло в голову, что, возможно, поэтому я так переживала несколько месяцев тому назад, когда маме показалось, что я люблю фигурное катание больше, чем ее. Потому что я знала, что значит быть кому-то безразличной.

Я хранила эту проклятую обиду в своем сердце, примотав ее скотчем и закрепив суперклеем, все это время чувствуя себя ужасной лицемеркой.

– Ох, Джесмин, – огорченно прошептал папа, когда я не ответила на его вопрос. Уголком глаза я увидела, что он протягивает ко мне руку и кладет ее на мою ладонь.

Я ничего не могла поделать с собой и напряглась, и не могла не заметить, что отец, ощутив это, тоже напрягся.

– Я действительно люблю тебя. Я очень люблю тебя, – мягко проговорил он. – Ты моя малышка…

Я фыркнула, не позволяя себе принимать близко к сердцу его признания в любви.

– Ты моя малышка, – настаивал отец, не убирая своей руки.

Фактически – да."

"Но я не была его малышкой. И все об этом знали. Он просто отказывался признать свою вину, пытаясь лучше выглядеть в собственных глазах.

– Я желаю тебе только добра, Джесмин. Я не собираюсь просить за это прощения, – сказал он, не услышав моего ответа.

Все еще отказываясь смотреть на него, я сказала:

– Я знаю, что ты желаешь мне только добра. Я поняла. Проблема не в этом.

– Тогда в чем же?

Иван лениво нарезал круги по льду, не отрывая взгляда от моего отца и меня, независимо от того, где находился. Он следил за тем, чтобы все шло нормально. Я не сомневалась в том, что при необходимости он подкатил бы и вмешался.

Но я была не таким человеком. Я хотела во всем разобраться самостоятельно. Однако время шло.

– Проблема в том, папа, что ты не знаешь меня.

Он презрительно усмехнулся, а я повернула голову так, чтобы наконец посмотреть на него.

– Не знаешь. Я люблю тебя, но ты не знаешь и не понимаешь меня. Ни капельки. Не знаю, оттого ли, что я для тебя как заноза в заднице, или оттого, что ты просто на самом деле не любишь меня.

Он раздраженно выдохнул, но я не собиралась обращать на это внимания.

– Почему ты думаешь, что я не люблю тебя?

Моргнув, я попыталась отмахнуться от тяжелого чувства разочарования, всколыхнувшегося у меня в груди.

– Потому что не любишь. Сколько раз мы проводили время вместе, только вдвоем?

На мгновение отец нерешительно открыл рот, но потом закрыл его.

– Ты всегда была занята. Ты и теперь всегда занята.

Правильно было ответить «никогда». Мы никогда не проводили с ним время наедине. Он общался с моими братьями и сестрами, но со мной – никогда.

Я была занята. Но никогда даже не пытался.