Отражение

– Черт, я просто извращенец, – пробормотал под нос Эванс.

Наверно, стоит уйти, дать ей время остыть, обдумать ситуацию, осознать, что он ей не нужен. Совсем не нужен. Жизнь рядом с ним невозможна и опасна. Макс знал, что должен объяснить все, с самого начала, должен разделить правду с кем-то еще, чтобы не чувствовать себя так паршиво. И почему-то был уверен, что Анжелика – единственная, кто способен понять. Но как быть с жалостью, которая для него хуже ненависти и презрения? А она будет его жалеть. Слишком доброе сердце.

Тяжело вздохнув, Макс поднял руку, постучал в дверь.

Почти сразу услышал шаги, шаркающие, тяжелые, как у старого или страдающего человека. Она открыла дверь. Какая дура! Даже не спросила, кто пришел. Ее взгляд сначала остановился на кожаных дорогих ботинках. Лика не могла не узнать их.

Ни говоря ни слова, девушка попыталась захлопнуть дверь, но было слишком поздно. Макс успел просунуть плечо в проем и с силой оттолкнул дверь, чуть не сорвав ее с петель. Анжелика попятилась назад. Испуганная, ошеломленная.

Макс запер дверь, и повернулся к девушке, успев заметить, что она даже не успела расправить кровать.

Правильное решение. Спать в подобном месте опасно для здоровья. Сумка с вещами брошена на тумбочку. В комнате царит полумрак, из-за тусклого освещения. Эванс взглянул на нее ясными пронзительными синими глазами. Она отвела глаза в сторону. Плакала. Много часов. Это видно. Глаза опухли и покраснели, губы искусаны в кровь. Анжелика ранимее, чем он думал. Нужно что-то сказать.

– Энжи, – мягко позвал он, шагнув вперед. Лика дернулась, тряхнув головой и выставив руку ладонью вперед. Стоп – говорила ее поза, – Эй, я пришел с миром.

– Пошел к черту, – прошипела она сквозь зубы, по-прежнему не глядя на него.

– Послушай, я погорячился. Признаю. Мне очень жаль. Я … Ты же знаешь, что я так не думаю. Что все, что я наговорил, неправда, – он пытался говорить мягко и убедительно, но выражение лица девушки оставалось непробиваемым.

– Откуда мне знать, что ты думаешь? И думаешь ли, вообще. Ты просто моральный урод. Псих. И я повторяю, иди к черту, – по-прежнему не расцепляя зубов, хрипло проговорила девушка.

Макс выдохнул, засунул руки в карманы. Конечно, он не собирался никуда уходить.

Без нее.

– Ты не можешь остаться здесь. Столько гостиниц вокруг, а ты выбрала самую отвратную и дешевую. Пусть ты зла на меня, но зачем заселяться в подобную дыру? – Макс решил зайти с другой, бытовой стороны вопроса. Лика очнулась. О, чудо. Она взглянула на него своими сверкающими серебряными глазами, холодными и острыми, как сталь. У него сердце упало. Сколько в них было боли и ярости."

"– А чем плох отель? Не дотягивает до твоего уровня? Ты же у нас избалованный мажор.