Отражение

Хорошо купаться в деньгах и задирать брезгливо нос, если папа миллионер. А мне так самое место. Для шлюхи здесь просто рай. Дешево и клиентов долго искать не придется.

– Я же сказал, что так не думаю, – краска отхлынула от сдержанного лица Эванса. Он начал терять самообладание. Ее боль заражала его. Он не мог дышать и не знал, как исправить содеянное.

Лика печально улыбнулась, скрестив руки на груди. В глазах ее заблестели слезы.

– Знаешь, что самое ужасное? – тихо спросила она. Голос дрожал, как и губы.

– Энжи… – Макс покачал головой, потянувшись к ней.

– Нет, не подходи.

Самое ужасное, что ты говорил правду. Ты так думал в тот момент. Я видела твои глаза. Дело не в выпитом виски. Ты просто использовал меня, и я стала тебе не нужна. Признайся, что ты думал об этом. Кто я? Сирота и голодранка, я живу у тебя на содержании, сплю с тобой. Знаешь, как это называется? Так, что ты не лгал. Я одного не пойму, зачем были нужны эти бурные представления, мог просто сказать, я понятливая. Зачем ты сюда приехал? Я бы сама позвонила. Мне все равно деваться некуда.

– Ты ошибаешься. Во всем. Ты обижена. Что мне сделать, чтобы ты меня простила?

Анжелика вздрогнула, вопросительно посмотрев на него.

Нельзя верить синим глазам. Затянут в омут и все сначала. Они уже это проходили.

– Отпустить меня. Я попробую договориться с общежитием, – тихо проговорила Лика, – а если не выйдет, я буду вынуждена попросить у тебя материальной помощи. На первое время. Потом устроюсь на работу в вечернее время. Не обещаю, что все отдам. Знаю, что не возьмешь.

– Я не могу, – Макс покачал головой, привалившись спиной к двери.

– Что не можешь? Ладно, я одолжу у Эдварда.

– Ты не поняла.

Я не отпущу тебя, – произнес Эванс.

Лика задрожала. И это был не избыток чувств, а настоящая ярость, от которой колотит. Он сам не понял, что такого сказал, что девушка так рассвирепела. И опомниться не успел, как она подлетела к нему и набросилась с кулаками. Так растерялся, что пропустил несколько чувствительных ударов. Лика била от души.

– Ты, ублюдок, сволочь, я не позволю тебе так с собой обращаться, – вопила она, вцепившись ногтями в его щеку. И прежде, чем повреждения стали катастрофическими, Макс поймал ее запястья и выгнул руки за спину.

– Уберись, отвали. Ненавижу, – кричала Энжи. Робкая и покорная Энжи материлась, на чем свет стоит. У нее была истерика. Макс держал ее, пока она билась как фурия, ничего не отвечая, чтобы не вызвать новый приступ агрессии. А когда она затихла, время от времени душераздирающе всхлипывая, Макс осторожно придерживая за локоть, отвел ее к кровати и усадил на край. Сам присел перед ней на корточки, держа в руках ледяные ладошки.

– Поехали домой. Я не могу там без тебя, – сказал он, глядя в зареванное лицо.