Отражение

Встреча с Мартой в Москве нарушила гармонию, напомнила мне о том, кем я являюсь, и кем никогда не стану. Сейчас и отец озвучит мои мысли.

– Молчишь? – он смотрит на меня с напряжением и разочарованием. Не одобряет. Я знал, что Эдвард не сможет понять. Едва ли я сам могу объяснить происходящее.

– Как ты мог? – глухо спросил он, все его лицо вмиг посерело, – твоя мать доверила тебе эту девочку. Она верила, что ты поможешь ей, защитишь. Я помню, что она написала в письме. София надеялась, что Анжелика смягчит твое сердце, и что ты не будешь чувствовать себя одиноким.

– Так и есть, – кивнул я, потом рассеяно повел плечами.

Внутри зарождалась глухая злость. – Ты же не думаешь, что я принудил Анжелику к браку? Она меня любит. По-моему, это очевидно. Или ты считаешь, что я не достоин или не имею права? – в моем голосе звучит вызов, в глазах отца усталость.

– А о ней ты подумал? Об ее правах и ее будущем? Лика до сих пор не знает всю правду, не так ли? Разве честно, оставлять ее в неведении? У девушки есть право выбора.

– Я расскажу ей о завещании Софии, раз ты настаиваешь. Но только об этом. Пусть семейные тайны останутся в прошлом.

– А как же дети? Ты подумал, о том, что Анжелика однажды захочет детей? Пусть не сейчас. Она молода. Но через три-пять лет…"

"– Ей будет достаточно меня. И только меня, – я ощутил, как холод сковал сердце. Я давно смирился с реальностью. Она не ранила, не беспокоила меня. Многие пары живут без детей и счастливы.

– В тебе говорит эгоизм. Ты обязан ее предупредить. Макс, ты можешь однажды потерять контроль. Лика должна быть готова.

– Ты хочешь, чтобы мы жили в ожидании? – руки сжались в кулаки. – Чтобы она прислушивалась и присматривалась ко мне? Искала симптомы? Боялась, испытывала жалость?

– Девочка мне дорога.

Я привязался к ней за эти годы. А ты мой сын, которого я люблю. И все-таки я считаю ваше решение ошибочным. Я знаю тебя, Макс. И не верю, что искренне влюблен. Ты просто боишься потерять ее. Если бы ты любил Анжелику, любил по-настоящему, ты предоставил бы ей выбор, сказав правду.

– Правда сделала тебя счастливым? Вас с мамой? – внутри вспыхнула обида. Он не имеет права говорить подобное.

– Не сравнивай. Мы стали жертвами обстоятельств. И узнали обо всем слишком поздно.

Изменить случившегося было нельзя.

– Ты считаешь меня ошибкой, – вырвалось у меня. Я не произносил подобную мысль вслух. Никогда. Но всегда подозревал.

– Человек не может быть ошибкой. Ты – мой единственный сын. Я горжусь тобой, и беспокоюсь о тебе. Я хочу оградить тебя, не дать испытать ту боль, что пережили мы с твоей матерью.

– Мы почти не говорим, папа. Я вижу твое напряжение. Каждый раз, когда ты смотришь на меня, ты вспоминаешь…. Не думай, что я не чувствую того же. Я прошу немного.