Отражение

Садись, – он указал на место напротив двух официальных леди, – Марша, спасибо, ты можешь быть свободна.

Женщины по очереди представились. Они смотрели на меня с нескрываемым любопытством, а я даже не запомнила их имена.

– Что случилось? – я посмотрела на Макса, не уставая поражаться его красоте. Мой взгляд скользил по идеальным чертам лица, по чувственному контуру губ, тонул в синеве его глаз. Я люблю его до одури. Мне даже страшно осознавать, насколько сильно.

– Анжелика, выслушай, пожалуйста, юристов, а если тебе будет что-то непонятно, я поясню, – Макс мягко улыбнулся и кивнул женщинам, – можете, начинать.

"

"Шатенка протянула мне какие-то бумаги. Вторая заговорила официальным тоном. Ее речь была быстрой, наполненной смутно-знакомыми терминами. Я едва успевала за ходом монолога, улавливая суть обрывками.

Передо мной лежало завещание Софии Эванс. Из длинного монолога юриста, я поняла, что Софи переписала на меня свои десять процентов акций «3ЭМСКомпани». И все эти годы дивиденды по акциям капали и умножались на моем личном счету, о существовании которого я узнала только сейчас. Я сказочно богата и могу распорядиться средствами по своему усмотрению.

Шок, растерянность, недоумение – вот что я испытала. Вовсе не радость. Макс знал о завещании, не мог не знать. Не говорил ни слова. Он позволил мне чувствовать себя содержанкой. Неоднократно попрекал и унижал. Поддавшись гневу, я вопросительно уставилась в его сдержанное лицо. Неподражаем. Спокоен. Уверен. Почему сейчас? Я не спросила вслух, но подумала.

Сколько он собирался скрывать?

А потом меня пронзила другая мысль. София должна была оставить акции сыну. Разве нет? Уж точно не мне. Как она могла так с ним поступить? Все, что у нее было, София оставила падчерице и ничего – своему сыну.

Боль и обида сковали сердце. Я посмотрела на него снова. И полюбила еще сильнее.

Как мой опекун он имел все права на распоряжение моим счетом, но Макс не взял ни доллара. Он содержал меня исключительно на свои средства. Я не возьму этих денег. Они мне не принадлежат. София сделала мне подарок. Теперь я могу рассчитаться с Максом и Эдвардом за их щедрость. Конечно, нужно все обдумать и не принимать решение впопыхах.

Я смотрю на Макса, а он на меня. Он ждет моей реакции.

А я просто любуюсь им. Мне грустно и обидно за него. Я так любила Софию, как родную мать, сильнее, чем отца. Неужели она могла не любить своего сына? Почему?

За что?

Женщины встают, вежливо пожимают руку Макса. Прикасаются к нему…. Холеные сучки. Уходят. Макс нажимает какую-то чудесную кнопку, и стены офиса становятся матовыми, непрозрачными. Я вздохнула с облегчением. Наконец-то одни. Без лишних глаз, подальше от шикарных женщин.

– Что скажешь? – Макс отвел взгляд, вышел из-за стола и медленно направился к двери.